Онлайн книга «КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1)»
|
— Судя по выправке, с военным прошлым? — хитро прищурился батя, пожимая руки. — Так точно! — хором ответили оба, а Сергей добавил: — Вышли по выслуге на пенсию. Вот, пытаемся влиться в гражданскую жизнь. Хорошо, Афоня сообразил! Иначе где мы на месте людей найдём, чтоб дирижабли в Иркутск отогнать? Им, кстати, можно и часть провизии сбагрить, у обоих котомки скромные. Загрузились. Полетели. На борту «Воздуха» каюты были не столь комфортабельные, как в пассажирских дирижаблях, никакого, естественно, первого класса. Я вообще не уверен, что их можно было к какому-то классу отнести. Скорее, нечто среднее между вторым и третьим. Небольшие отсеки вроде поездных, на четыре полки каждый. В стене лючок круглый, навроде корабельного иллюминатора. Полки мягкие, обтянутые практичной искусственной кожей. Столик откидной — вот и весь комфорт. Нас с батей и Афоней поселили в отдельное купе, пилотов — в соседнее, в котором на оставшихся местах поочерёдно спали техники обслуги дирижабля. Батя первым делом достал фляжечку и сказал нам с Афанасием: — Вы как хотите, молодёжь, а я летать боюсь. — Ну, тогда по пять капель не возбраняется, — согласился Афоня и выставил на стол три походные алюминиевые кружки, — наливай, бать. Грамм по пятьдесят махнули, закусили, чем Лизавета послала, я немного посидел, потаращился на облака за иллюминатором — чувствую: плыву. Залез на верхнюю полку, сидор под голову сунул — и отрубился часов на шесть. Ночью-то почти не спавши! Проснулся от разговора: Сергей с Дмитрием возвращали какую-то посуду со спасибами. Ага, поделился, значит, Афоня, не пропадут Лизины старания! С полки свесился — внизу батя спит вполглаза. Тоже свой сидорок под головой. Лучше уж перебдеть, чем без кубышки остаться. Увидел меня: — Чё, Илюха, выспался? — Так-то но. — Ну, слазь, чай пить будем. «Чай пить» в Сибири — это универсальное. И под завтрак подходит, и под обед, и под всякое время суток. Иной раз так чаю попьёшь, что по самое не балуйся обожратушки. Сели чай пить, в очередной раз обсуждая, каких бы нам хотелось дирижаблей. То есть, в основном говорил Афоня, а мы с батей слушали, на ус мотали. Я так понял, Афанасий успел и с нашими пилотами обстоятельно переговорить, которые через знакомых про эту распродажу что-то слышали, и с командой дирижабля. Многое из услышанного, наверное, было чистой воды выдумкой, но что-то ведь и правда. На мой взгляд, самой ценной информацией было известие, что надо в списке аппаратов обязательно коды сверять. Там такая длинная полоска циферок через чёрточки. Так вот, третья группа цифр — код сохранности. Оценка, грубо говоря. По стобалльной шкале, чем больше число — тем меньше ремонта понадобится. Техника-то трофейная, попадается и с повреждениями, и не все из них сразу в глаза бросаются. Купишь так поросёнка в мешке — и мучайся потом. Я возмечтал, конечно, о цифири «100», но Афоня уверил меня, что подержанная техника, даже в идеальном состоянии, выше метки «95» получать не должна по правилам торгов. — Ладно уж, проворчал батя, — на девяносто пять мы тоже согласные. Да и на девяносто, наверное. А, Афоня? — Всё, что выше восьмидесяти — это почти идеальное состояние! — с жаром заверил тот. — Обычно списывают за износ отделки. Но хорошо бы, конечно, на месте уточнить… |