Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Так, казак, спокойно! Нам ещё идти надо. Переключился с мыслей про ножки… Переключился, сказал! В черепушке суетно заскакали соображения: о чём говорить-то⁈ О погоде⁈

— Славная нынче погодка, не находите?

Серафима сморщила носик:

— Илья! Только не говорите мне, что в ожидании прогулки вы штудировали наставления мадам Куролеповой!

Честно сказать, я немного растерялся:

— А кто это?

Серафима стрельнула глазками:

— Есть такая… матрона. Нудная, ужас! Строчит нравоучительные брошюрки. «Приличные темы для общения между молодыми людьми»… «Поведение юношества на светских мероприятиях»… — она передёрнула плечиками. — Тётушке моей очень нравится. Она считает своим долгом, раз уж папе приходится меня одному воспитывать, помогать ему в этом нелёгком деле, — Серафима слегка закатила глаза. — Приходит и зачитывает мне всякую муть из этих книженций. Я сперва не знала, как с ней быть. Родни у нас и так немного, ссориться не хочется. А потом придумала!

Девушка посмотрела на меня с весёлым лукавством, и я, конечно же, сразу спросил:

— И как же?

Она слегка задрала носик и, весьма довольная собой, пояснила:

— А я ей всякие вопросы глупые задаю. Только она паузу сделает — воздуха-то тоже набирать надо — я тут же что-нибудь и спрашиваю.

— К примеру?

— К примеру: «Тётушка, вы не знаете, сколько килограмм морковки бегемоту в пасть войдёт?»

— Озадачилась, верно, ваша тётя. Бегемот — скотина серьёзная.

Серафима засмеялась:

— Ещё как озадачилась! Очки на нос стянула и поверх на меня смотрела. А потом говорит: «Детка, тебе уже семнадцать лет, что за вопросы⁈» А я говорю: «Вдруг я в цирке буду счетоводом служить — должна же я знать объём затрат»? На это она не нашлась, что ответить и пошла чай успокоительный с валерианой пить. А в другой раз не успела она книжечку достать, я и говорю: «Тётя, а у слона хобот — он же вместо рук, верно?» Она говорит: «Верно, там у него и пальчик такой специальный есть», — а сама книжечку открывает. А я спрашиваю: «Как же он тогда им дышит-то? Выходит, это — нос?» Она говорит: «Ну, выходит — нос». А я тогда: «Как же он носом брёвна носит?» Захлопнула она книжечку и пошла папеньке жаловаться на мою легкомысленность.

ПРОМЕНАД

Проявленный интерес девушке понравился, а я с удовольствием посмеялся вместе с ней.

— А папенька?

— А папенька наоборот. Сказал, что это у меня от пытливого ума, и что лучше бы мне книги по естествознанию приносить. Тётя испугалась и говорит: «Что ты, Сашенька! Ведь в этих книгах и рисунки людей без одежды есть! Даже мужчин!» А я в дверях стояла и говорю: «Тётя! Откуда вы знаете⁈» Потом она соли душистые от обморока нюхала и веером обмахивалась, но брошюрки мне зачитывать перестала. Так, принесёт, положит: «Читай, детка!»

— Читаете?

— Пролистываю на всякий случай. Вдруг спросит что-нибудь, — Серафима поправила ажурную летнюю шляпку. — Да что мы о таких скучных материях! Илья, расскажите лучше, что это за медали у вас? Я видела, папа оценил.

— Так это не всё медали, в нижнем ряду — значки. Где служил, особые события. Это вот последний — за Польский фронт, это — за год погранслужбы, это — за Трансвааль, и ещё один тоже оттуда, за десантную высадку.

— Это как? — удивилась Серафима.

— А с дирижабля, на специальных системах. Из люка тебя выкидывают — вж-ж-ж-жик! — ремни скинул — и в бой.