Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Есть! Разрешите исполнять? — живо отозвался Артак. — Это ты внезапно, но давай, продемонстрируй, — хмыкнул Олег Петрович. Артак метнулся в землянку и после приглушённых матов и некоторого грохота выскочил с непонятного вида свёртком. — Вот! Как знал, что нужное! А то всё — «Нахрена тебе надо?» да «Зачем тащишь?» А вот! Пригодилось! Не зря я у итальяшек её спёр! — И чего это за народное итальянское творчество? — недоверчиво спросил вахмистр. — Аркадий у нас белый мишка, так? — деловито приговаривал Артак, встряхивая и разворачивая свёрток. — Белое в лесу сильно видно будет. А с маскировкой… При ближайшем рассмотрении предмет оказался здоровенной маскировочной сетью. Зелёно-буро-коричневые разводы размывали силуэт, да ещё и обильно специальные лохматушки понашиты. Такое на броневичок какой натяни — так метров со ста уже и не видать особо будет. — Тут же со снегом швах просто, не смотри, что зима, — частил Артак, примеряя сеть ко мне. — Ты же просто пятном белым светиться будешь! А мы вот та-а-ак, сейчас-сейчас… Бормоча это, он накинул на меня маскировочную сеть, прорезал в ней несколько дырок: — Лапы сюда суй, голову сюда… Ага… Не жмёт? Нормально? Я как цирковой мишка вертелся под его указивками. Но оно и правильно. Парням со стороны всяко виднее. Да и не мешала мне эта хламида вообще. Это ж как плащ-палатка, да и всё. — Нормально, живу. — Вот и славно! Теперь закрепить… — он непонятно откуда вытащенными ремнями увязал эту накидку на мне, отошёл в сторону и, ожидая оценки, посмотрел на командира: — Ну как? — Опять же, внезапно, — выпятил губу Онуфриенко, — но что-то в этом есть. Ну-ка отойди вон туда, Аркадий, да приляг. Я исполнил требуемое. А Олег Петрович как заорёт дурным голосом: — Я-а-а-ан Готлибович! Яша, чёрт нерусский! Иди до меня! — И незачем так было орать, господин старший вахмистр, — с неприметной тропинки на площадку перед землянкой вышел аккуратный такой немчик. Хотя, с другой стороны, на кого из них ни глянь — непременно подтянуты и словно вот только что выбриты. Но этот прям всем дойчам пример — даже сапоги сверкают. А в окопных условиях здешней зимы это, я вам скажу, совсем нетривиальное задание. Что характерно, прошёл он при этом, чуть не наступив мне на лапу. — А как тебя было ещё к нам зазвать, русское чудо-чудное лесное показать? У вас-то такого и не встретишь, пожалуй. — Онуфриенко ткнул в мою сторону пальцем: — Смотри! — И на что, скажите на милость… — начал немец. Я приподнялся над землёй. — Ой, твою мать! — совсем не по-немецки выругался немчик, отскакивая и нервно шаря по груди руками. — Дур-р-рак ты, Онуфриевич! А если б я в него чем пальнул? Думкопф*! Пробы ставить негде! *Глупая башка (нем.) — Ну не пальнул же? — Командир разведчиков с широкой улыбкой наблюдал за разглядывающим меня дойчем. — Я ж с пониманием, кого попало не позвал. Именно тебе показать. А? Как оно? Впечатляет? — Феерически гут! Это же поляр-медведь? Да? Какой огромный, майне муттер! Увидел бы он папаню или бабушку, вообще б его сразу кондратий обнял бы. Или карачун хватил. Карачун, почитай, вернее будет. — И он теперь ваш? В смысле — наш? Правда же? — продолжил выспрашивать дойч. — Он, конечно, свой собственный, — усмехнулся Онуфриенко. — Но ваш. Союзник, в смысле. А так — наш. Запутал ты меня, Готлибович! «Твой, мой»! Я ж тебя зачем позвал? |