Книга КОМСОМОЛ-1, страница 108 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ты как?

— Осколком зацепило. Нормально, жить буду!

— Лечить-то из наших может кто?

— Так-то все помаленьку. Да только силов, — он цыкнул зубом, — нету. Или ты опять «плеснуть» хочешь?

Чего-то он совсем незаметный, я его раньше даже и не замечал особо. Тоже, наверное, талант.

— Могу.

Он прищурился на меня, припоминая, верно, недавний разговор про пределы сил и обмороки.

— Да не упаду! — отмахнулся я. — Кто самый медик из наших? Давайте живее, у меня дело срочное!

— Да я и есть медик, — буркнул раненый.

— Тогда готовься принимать. Только имей в виду, использовать надо практически мгновенно, проверили уже — рассеивается в нынешних условиях переданная мана со страшной силой. И на потом не надейся отложить — утечёт.

— Понял. Промчусь пулей.

Я плеснул в него половиной запаса.

— О-о-о! Живём! — Волк мгновенно затянул себе рану и рванул по окопу с воплем: — Братцы, не терять!

Я бежал по извилистому окопу вслед за целителем и видел, что у остальных всё было не так радужно. По ходам сообщения в тыл бегом утаскивали носилки с ранеными. В сторонку укладывали погибших. В последнем случае — торопиться смысла не было.

И опять, похоже, кроме меня никто не видел сиреневую дымку, затянувшую линию укреплений. А ко мне она словно ластилась, просачивалась в манонакопитель сама собой, безо всяческих усилий с моей стороны. Я всё ждал, когда организм почувствует предел «насыщения» энергией, а он всё не приходил. Очень странно. Учитывая, что с недавнего времени мой, так сказать, личный «энергоприёмник» ещё и поделило пополам, и привычная мне (ранее «бесцветная») мана теперь отчётливо выделялась зелёным. И с сиреневой она категорически не смешивалась, даже если одной было больше, а другой — меньше.

Да я и не старался смешивать их. Я вообще ещё не разобрался с своими силами. Это ж надо посидеть, «очистить сознание», как говорила тётя Айко. Медитация, всё такое. Только долго это. А тут или бежишь, как лось во время гона, или копаешь, как суслик какой, или грохочет и трясёт со всех сторон так, что мысли в кучу собрать невозможно…

Переполненный сиреневый резерв так и подбивал меня попробовать применить эту энергию — ну хоть на чём-нибудь! Но я с искушением боролся. И даже превозмогал — с помощью одной-единственной, простой, в общем-то, мысли — а ну как рванёт? Только ведь начало что-то мало-мальски с магией выправляться. Тут, как в сапёрном деле, крайняя осторожность нужна. Остаться с разорванными в клочья манопроводящими каналами или со схлопнувшимся почти до нуля манонакопителем категорически не хотелось. И это я ещё не самые страшные примеры привожу из описанных в теории энергообмена.

* * *

До Снегирёва я добирался минут двадцать. Нашёл его на наблюдательном пункте, мрачно разглядывающего позиции противника в бинокль. Чего уж он там разглядел, я выспрашивать не счёл возможным, но обрадовался, что тут же сидит связист с телефоном.

— Здравия желаю, господин лейтенант. Примите донесение.

— Давай.

Он принял листок, прочитал, морщась, словно от зубной боли. И я его вполне понимаю — это ж и про его немочь тоже.

— Вестового послать не могу. Каждый человек на счету. Максимум, на что у нас сейчас есть выход — передать в пункт связи дивизии, выше связаться возможности нет. — Тут он нервно дёрнул подбородком.