Книга Ночная радуга, страница 13 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Тётя, а что такое Тумарье? И откуда оно взялось?

Тётя Генриетта уселась за стол и как-то тяжело опёрлась подбородком на руку.

— Откуда оно взялось, никто наверняка не знает. Хотя версий существует великое множество.

— А вы в какую версию верите?

— Я считаю, что Тумарье породили мы сами, – совершенно неожиданно выдала тётя Генриетта.

— Что значит «мы сами»? – возмутился тут Лукас. – Хотите сказать, Тумарье появилось, потому что мы так захотели? Да быть этого не может!

— Лукас, скажи: куда вы выбрасывали из дома все свои обиды и огорчения?

— В мусор, конечно!

— И что потом случалось с мусором?

— Ну, раньше его забирали мусорщики. А теперь… – Голос Лукаса стих.

— А теперь? – повторила тётя Генриетта.

— А теперь его выбрасывают в Тумарье, – едва слышно отозвался Лукас и отвёл глаза; похоже, он понял, к чему ведёт тётя Генриетта.

— Вот именно, – многозначительно кивнула та. – Тумарье состоит из наших собственных обид и разочарований, подозрений и обвинений, недоверчивости, злобы и зависти. И мы изо дня в день пополняем его всё новыми и новыми плохими эмоциями. Делаем его всё гуще, всё плотнее. Того и гляди оно скоро вообще нас затопит!

— В Ово Тумарье уже несколько раз выходило из берегов, – сказал Лукас.

— Но где же Тумарье было до Раскола? – нахмурилась Вика. – Или оно только после него появилось?

— Думаю, оно всегда в некотором роде находилось в Восьмирье, – ответила тётя Генриетта. – Раньше у нас были мусорщики, а у мусорщиков – специальные свалки, куда они выкидывали все наши плохие эмоции. Точно не знаю, но ходили слухи, будто они бурили в земле шахты и сбрасывали весь мусор туда. Там, глубоко в земле, вдалеке от людей, все эти плохие эмоции забывались и со временем исчезали.

— Наверное, когда случился Раскол, Восьмирье треснуло как раз там, где проходили эти шахты, – предположил Лукас. – И всё, что в них накопилось, вылилось наружу.

— Мне тоже так кажется, – согласилась тётя Генриетта. – Пока в нашем мире было Сердце, мы держались все вместе, одним целым, но как только оно разбилось, нас тут же разделили обиды и обвинения, которые мы годами копили. И вместо того, чтобы с ними разделаться раз и навсегда и забыть, мы только пополняем их всё новыми и новыми. И потому Тумарье растёт и ширится, разделяя нас всё больше и больше…

Вика вздохнула и вспомнила тётю Катю, их с мамой соседку из квартиры напротив. Тётя Катя много лет не разговаривала с сестрой, потому что, когда они были ещё детьми, родители развелись и одна дочка стала жить с мамой, а другая – с папой. Мама не простила ту дочку, которая решила остаться с папой, папа не простил ту дочку, которая захотела быть с мамой, и они оба настраивали каждый «свою» дочь против другого родителя и сестры. Так обиды, которые когда-то разделили маму с папой, проложили настоящую пропасть между девочками, и с годами эта пропасть только росла и ширилась. И хотя обе сестры жили в Кристаллинске, с тем же успехом они могли бы находиться на Северном и Южном полюсах – или на разных Осколках Восьмирья, ведь друг с другом они вообще не разговаривали.

«Может, у нас дома нет настоящего Тумарья, но взаимные обиды и подозрения разделяют нас ничуть не меньше», – подумала Вика.