Книга Кровь хрустального цветка, страница 75 – Сара А. Паркер

Шумно выдыхая, я отшатываюсь, натыкаюсь спиной на стену…

Я сдалась.

Более того, я задала вопрос вслух, а взамен получила лишь загадки да выволочку. А еще могу похвастаться уколотым пальцем и ноющей болью между ног, на которую я пытаюсь не обращать внимания, пока задуваю свечи, и, так и не сменив халат, забираюсь в постель, надеясь уснуть без кошмаров.

Это вряд ли.

Мне снятся огромные существа, которые вгрызаются в мою кожу, вытрясают из меня жизнь, брызжут моей кровью.

Мне снятся вещи, которые присваивают мою плоть.

Вещи, что меня ломают.

Просыпаюсь вся в поту, с прилипшими к лицу волосами. Огонь иссяк, и на то, чтобы отодрать себя от простыней и скатиться с кровати, уходят все силы.

Разбитость от ужасного ночного сна, похоже, так же плоха, как отказ от экзо.

Небо грохочет, громко и неистово, заставляя зеркало дребезжать о стену. Я стираю ладонью сон с глаз, подхожу к окну и вижу темные, высоко висящие облака, которые совсем не пропускают свет.

После пробуждения под тяжелым, пустым небом, обещающим лишь дождь, я всегда чувствую себя несмазанным шарниром.

Смываю с лица ночные кошмары, переодеваюсь в кожаные штаны, рубашку на пуговицах и свободную кофту, затем на скорую руку заплетаю косу, пока наполняется лейка.

На подоконнике над моим рабочим столом гнездятся четырнадцать саженцев, которые питаются каким-никаким тусклым светом. Их маленькие горшки вылеплены вручную из глины и покрашены в яркие цвета под стать тем краскам, которые я в итоге сделаю из некоторых цветков.

Я пробую почву, поливаю, где нужно, а потом выхожу на балкон к более крупным растениям, которые расположились у стены под нависающей крышей западной стороны.

— Посмотрите на себя, ребята! – их я тоже поливаю, любуясь ярко-зелеными побегами и распускающимися листьями. – Как вы хорошо растете! Кроме тебя, – бормочу я и присаживаюсь на корточки, щурясь на фигу, которая, кажется, поникает каждый раз, когда я отвожу от нее взгляд. – У тебя, вижу, очередной грустный день.

От души плещу в ее горшок из лейки, снова всматриваюсь в рокочущие облака и морщу нос. Мы обе скучаем по солнцу, но, судя по всему, в ближайшее время оно нам не светит.

Возможно, придется перенести ее в Рассады, прежде чем она погибнет у меня на руках.

— Держись тут, Вялолистик.

Я обхожу изогнутый балкон, двигаюсь мимо ящика с травами и лимонного дерева, которое выращиваю уже пять лет. Его ветви усыпаны ярко-желтыми плодами, из которых я выжму сок и сделаю консервант для красок.

Далее – глициния, единственное растение, которое пробыло здесь дольше, чем я. Она такая большая, что вьется по балкону и вниз по башне, и ее видно практически с любой точки вокруг замка.

Обхаживаю стайку розовых кустов – на них еще не появились первые всплески цвета, затем останавливаюсь у саженца ивы, который вырастила из семечка. Кора ивы – отличное обезболивающее, а еще мне нравится смотреть, как из неуклюжих малышей они превращаются в горделивые, величественные деревья.

Опускаюсь на корточки, проверяю ее корни и вижу, что они выглядывают из отверстия в горшке…

Губы сами собой растягиваются в улыбке.

Именно то, что нужно, чтобы развеять мою хандру.

— Ты как будто подросла за ночь, – шепчу я, и впервые за слишком долгое время мне становится чуточку легче.