Книга Когда родилась луна, страница 49 – Сара А. Паркер

— Что ты знаешь?

— Ничего, – выдавливает она из себя, и щеки ее заливает румянец.

Я прищуриваюсь.

— Что. Ты. Знаешь?

Она встает.

— Это была ошибка. Забудь, что я сказала.

Мои глаза вспыхивают, когда она накидывает капюшон и направляется к шторам. Обернувшись на меня через плечо, она говорит:

— Оставляю тебя с твоей пустой кружкой.

Она уходит, и ее прощальные слова похожи на капли яда, поданые мне на потускневшей ложке. Штору она оставляет широко распахнутой. Мне открывается идеальный вид на сцену, женщину-музыканта, сидящую на табурете под светящимися снежинками, и свободное место рядом с ней, не дающее мне покоя.

Я смотрю на свою пустую кружку и тяжело вздыхаю.

Задерживаю дыхание.

Кизари права, но пуста не только моя кружка.

В груди у меня тоже невероятно пусто.

Что-то тычется мне в щеку, вырывая из огненных объятий сна, который медленными обжигающими движениями плавил плоть на моих костях. Я распахиваю глаза, и крик застревает в горле, словно рев зверя, грозящий расколоть мир надвое.

Я сажусь, шипя сквозь стиснутые зубы и пытаясь сконцентрироваться на реальности.

На сегодня.

Нуж порхает вокруг меня, отчаянно тыкаясь клювом мне в грудь, пока я тру свою покрытую испариной кожу, пытаясь стереть с себя ужас.

Безуспешно.

Я бегу в умывальную комнату, наполняю каменный таз ледяной водой и, зачерпывая полные ладони, плещу себе на лицо – но это почти не снимает жжения.

— Это был сон, – шепчу я, ополаскивая лицо снова.

И снова.

Нуж продолжает порхать вокруг меня, пока я мочу тряпку в ледяной воде и протираю шею. Снова смачиваю тряпку, вжимаюсь лицом в мокрую ткань.

Просто гребаный сон.

Я поднимаю голову и смотрю в маленькое зеркало на стене. Глаза налиты кровью, радужки цвета голубого льда резко выделяются на фоне покрасневших белков, щеки горят от невыносимого жара, от которого я и проснулась.

Зарычав, я комкаю тряпку и швыряю ее в стену, снова набираю полные ладони воды, умываю лицо и провожу мокрой рукой по волосам. Упираюсь руками в край раковины и закрываю глаза, напеваю свою успокаивающую мелодию, сосредоточившись на кончиках пальцев, затем на ладонях, руках, на всем своем теле. Медленно расслабляю каждую мышцу, убеждая себя, что здесь нет ничего, что могло бы причинить боль.

Сразиться со мной.

Нуж прижимается слишком близко к моим влажным волосам, и в горле закипает предостерегающий рык.

— Не надо, Нуж. Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты приближаешься к воде.

Резким, порхающим движением она взмывает над моей головой и начинает описывать круги на безопасном расстоянии.

Я не уверена, что на Нуж есть водонепроницаемые руны, и вовсе не горю желанием случайно узнать, что ее создали до того, как их изобрели.

Я утыкаюсь лицом в полотенце и тяжело вздыхаю сквозь пушистую ткань, избавляясь от липких остатков кошмара. Дрожь не отпускает.

Это было так реально. Слишком реально.

Я несколько раз подпрыгиваю, чтобы стряхнуть с себя сон, а затем возвращаюсь в спальню, преследуемая шумом пергаментных крыльев. Вид за окном завораживает: небо такое чистое, что можно разглядеть аврору, которая уже начинает садиться за западный горизонт.

Закат. Вот это да.

Я проспала весь дей…

Желудок урчит, сжимаясь от ноющей пустоты.

Надо проверить Эсси, приготовить нам что-нибудь поесть, если она еще не поела, а потом попытаться снова заснуть. Иначе я еще долго буду не в духе.