Книга Когда родилась луна, страница 262 – Сара А. Паркер

— Ты собираешься отозвать своего зверя или я войду в историю как человек, разжегший войну между Тенью и Пеклом?

Значит, Тирот – его покровитель…

Интересно.

– Hach te nei, Rygun.

Мой дракон качает головой, недовольство прокатывается по нашей связи, как поток лавы. Он набирает воздух в грудь, прежде чем взреветь, и затем с такой силой взмахивает крыльями, что порыв ветра обрушивается на посадочную площадку, вздымая пыль и дым.

Он взмывает в воздух по широкой дуге, продолжая смотреть на Рекка, пока проносится по небу, издает еще один пронзительный рев, затем складывает крылья и исчезает из виду.

Рекк подносит палочку к губам, затягивается и выпускает в мою сторону струйку дыма.

— Здесь уютно.

Мои глаза прищуриваются.

— У тебя хватило наглости притащить в мое королевство мунплюма без стихиаля с голубой бусиной.

Тон моего голоса говорит все, о чем молчат слова: если бы у его зверя не было этого изодранного белого флага, я бы прибил его самого к деревянному столбу на эспланаде. Пусть солнце обжигает и покрывает волдырями его кожу, пока она не отвалится от костей. Потом я освободил бы Рейв. Уселся бы в первый ряд и наблюдал, как она кроваво расправляется с тем, что осталось от этого урода, а потом отрезает ему голову и бросает ее Райгану в качестве закуски.

Он пожимает плечами.

— Лири не настолько сильна, чтобы нести двух всадников, а с приближением Великого шторма большая часть поголовья Гора покинула его, – говорит он с язвительной улыбкой, снова затягиваясь курительной палочкой.

Другими словами, он не собирался ждать. Он поставил благополучие своего зверя ниже собственных эгоистичных прихотей, ожидая, что мы все исправим, когда он доберется до места.

Мои мышцы вздуваются, сухожилия натягиваются, пока я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься вперед и не сорвать его голову с плеч – и плевать на обещания и войны.

Он снова затягивается сигаретой, и я замечаю, что на другой руке у него перчатка.

Я киваю на нее подбородком.

— Значит, это правда.

— Что именно?

— Один из членов Ath откусил кончик твоего пальца.

— Откусила. Я еще не нашел руни, достаточно талантливого, чтобы устранить причиненный ущерб. – Он снимает перчатку, чтобы похвастаться затянувшимся обрубком, и рассматривает его со всех сторон. – Она тоже была дикой сукой.

Мои руки сжимаются в кулаки так сильно, что хрустят костяшки пальцев.

— Я слышал, что твой зверь был поблизости во время ее казни. Что он отпихнул пару молтенмау с дороги, чтобы снять ее с кола. – Он смотрит на меня прищурившись – взгляд, который пробирает меня до костей.

У меня внутри все переворачивается от одной мысли, что этот урод имеет хоть малейшее представление о произошедшем в Колизее.

— У него получилось. Не могу винить зверя за то, что ему нравится вкус фейри, – вру я, угрожающе ухмыляясь.

— Ага.

— Скажи мне, Рекк Жарос, почему ты осквернил мою землю своим присутствием?

— Я охочусь на кое-кого. – Склонив голову набок, он снова затягивается. – Принцесса пропала сразу после представления. Ее Паха отправил меня на ее поиски.

Я чуть не смеюсь.

Конечно, отправил.

Все знают, что этот мужчина на протяжении многих фаз висит над Кизари как липкая тень, отчаянно пытаясь добиться ее расположения. Только Тирот мог использовать это как предлог, чтобы найти свою драгоценную дочь, которая никак не перестает ускользать из клетки, в которой он держал ее слишком долго.