Книга Когда родилась луна, страница 221 – Сара А. Паркер

Кажется, Каан просит меня притвориться. Опустить свои стены и открыть ему свое сердце по этому особому случаю.

Я набираю полные легкие сладкого, пропитанного дымом воздуха и окидываю взглядом город. Во мне поселяется уверенность. Энергия, созревшая для того, чтобы вырваться наружу.

Чтобы иссякнуть.

Вот оно. Булавка, что наконец-то проткнет пузырь воображения, в котором я потерялась – нашла себя, если быть до конца честной.

Не то чтобы это что-то меняло.

Но как еще эффектно уйти? Прощание с тем, чем мы были раньше. Тихое признание, которое, я теперь осознаю, я должна… нам.

Ему.

Прежде чем сотру все это.

Этим вечером не было ни музыки, ни еды. Только сложенный пополам пергаментный жаворонок и странный ржавый ключ.

Я сложила последнюю линию активации, и жаворонок взмыл в воздух, устремившись вниз по лестнице, ведущей к вольеру Слатры, а затем отлетел в сторону, где скрылся в темном тоннеле, которого я раньше не замечала. Я долго шла за ним и открыла ключом дверь, что вела на галечный берег, омываемый сверкающим бирюзой Лоффом, волнующимся перед приближающимся штормом.

Бедный жаворонок… От влажного воздуха он слишком размок и с трудом мог лететь дальше, и я взяла его в руки, прижав к себе, как огневку, пойманную в клетку.

Я определяла направление по тому, как он тыкался в мои пальцы, прокладывала извилистый, запутанный путь через джунгли.

Я начала нервничать, опасаясь, не засада ли это. Вдруг кто-то хочет убить меня, чтобы украсть Эфирный камень, думая, что это бесценное сокровище, а не проклятие, разрушающее душу? Но тут я подошла к жилищу, высеченному в скале. К дому, настолько скрытому от посторонних глаз, что, подозреваю, никто не смог бы его найти.

Внутри был Каан. Он сидел за каменным столом, который накрыл для нас, а в воздухе витал запах тушеного колка и корня канита.

Он сказал мне, что это место – его подарок мне, но я не обязана делить его с ним. Одно мое слово – и он уйдет в джунгли и никогда не вернется.

Я подбежала к нему прежде, чем он успел закончить фразу.

Он – огонь и сера. Я – расколотый лед. Наше столкновение – это пар и разрушение, которым суждено рассеяться, но я с радостью буду гореть под ним, пока мир не рухнет.

Знакомый мужчина стоит спиной ко мне, прислонившись к каменной стене, непокорные локоны рассыпаны по плечам.

— Ты выглядишь так, словно тебя волокли задом наперед через кусты, – говорю я, направляясь к Пироку, и подаренная маска служит мне изящным щитом.

Он поворачивается, одаривая меня ослепительной улыбкой.

— Это часть моего обаяния. Женщинам нравится. Они тянут за них, как за поводья.

— Не интересует.

Его глаза расширяются.

— Очень на это надеюсь. Мне нравится моя голова. И мой член. И жизнь.

Прочистив горло, я делаю вид, что не понимаю, что он имеет в виду, и разглядываю красную кожаную тунику, подчеркивающую его широкую грудь. Верхняя половина его лица скрыта за маской, сделанной из оранжево-красных перьев молтенмау, и он даже заменил свой пирсинг на более яркий, чтобы они сочетались.

— Итак. Полагаю, ты мой эскорт?

— Строго платонический.

— Если бы у тебя было больше платонических отношений, возможно, твои волосы не были бы похожи на птичье гнездо.

Он улыбается, запуская пальцы в маленький мешочек, зажатый в руке.