Книга Когда родилась луна, страница 195 – Сара А. Паркер

И только когда я иду по скалистому берегу Лоффа к западной оконечности бухты, куда меня тянуло с самого приезда, – городской вольер остается у меня за спиной, – я понимаю, что пока не собираюсь уходить…

Еще одно чужеродное побуждение, которое, без сомнения, укусит меня за задницу.

Прошло некоторое время с момента моей последней записи. Мое внимание занято… кое-чем другим. Я запуталась в паутине замешательства. Только так я могу описать чувство в своей груди.

После первого урока боя с Вейей под суровыми лучами Домма – что, кстати, оказалось далеко не так просто, как я думала, – я шла по залам Имперской Цитадели. Тело болело, пахло припарками от солнца, которые Вейя всегда наносила на меня, прежде чем я выходила на улицу. Я подошла к решетчатой двери, ведущей в вольер Слатры. Только она была закрыта.

Заперта.

Возле двери сидел мужчина, которого, как я теперь знаю, зовут Каан Вейгор – старший сын короля, совсем недавно вернувшийся с Болтанских равнин, чтобы присматривать за Доммом, пока его Паха помогает Тироту закрепиться в Аритии.

Я увидела его впервые с тех пор, как он бросил меня в ванну, а потом удрал, предоставив Вейе сомнительное удовольствие отмыть меня.

Он сидел на земле, а на коленях у него лежал красивый струнный инструмент, вырезанный, судя по всему, из янтарного дерева. Такой глубокий красноватый оттенок, словно застарелая кровь. Он извлекал простую мелодию из трех толстых струн, его пальцы двигались так изящно, что мне казалось, будто они перебирают струны моего разбитого сердца.

Он не смотрел на меня, но инструкции были понятны по ключу рядом с ним. А также по огромной миске с красным рагу и куску хлеба, лежащему на подносе на полу в другом конце зала.

Я бросилась к ключу, но он схватил меня за руку, причем хватка его была такой сильной, что я сразу поняла, как легко он может переломать мне кости.

Он велел мне сначала поесть.

Во-первых, кто так делает?

Во-вторых, я ем по настроению, как и Маха. От этой штуки на голове меня тошнит девяносто процентов времени. Это не способствует аппетиту.

Я не стала говорить об этом Каану Вейгору. У него был такой взгляд, будто это не имело значения. Правила бы не изменились. И технически, пока его Пахи здесь нет, я живу под крышей Каана.

По правилам Каана.

Какая чушь.

Взбешенная, но сгорающая от желания вернуться к Слатре, я сделала так, как он просил: проглотила рагу до того быстро, что поняла, насколько оно жирное и острое, только когда было уже слишком поздно и в моем бурчащем нутре загорелось маленькое солнце. Я добежала до уборной как раз вовремя, чтобы меня вывернуло наизнанку. По крайней мере, так мне показалось.

Когда я вернулась, дверь была не заперта.

Каан ушел.

На следующий дей он снова был там, но на этот раз с гораздо меньшей порцией гораздо более нежного рагу, которое почти напомнило мне о доме своими нотками луковицы джамплина и морозного фрукта. Еще было молоко, которое избавило мой рот и живот от лишних специй.

С тех пор каждый сон проходит по одной и той же странной схеме: я сижу в его давящем присутствии и набиваю живот едой, которая наполняет меня силами.

Мы не разговариваем. Он просто играет, пока я ем и зарабатываю ключ, который отпирает вольер Слатры. Потом я ухожу, и аккорды его музыки преследуют меня, когда я прижимаюсь к хвосту Слатры и засыпаю, убаюканная его баритоном…