Книга Королевская кровь, страница 25 – Дэниел Абрахам

— Не знал.

Гедер кивнул без всякого выражения – пустой жест, чтобы заполнить паузу. Если все правда, если король Астерилхолда противился бы планам Мааса точно так же, как король Симеон, то сохранить сейчас мир – значит действовать в общих интересах, совершить единственно правильный шаг. Если же, напротив, посол всего лишь умелый актер, отыгрывающий роль на некотором количестве миниатюрных сценических площадок, то принять его сторону – значит пойти против короля. Добрый или худой исход для всего королевства – и более того, для принца Астера – зависит от решения Гедера. Он строго нахмурился, пытаясь ответить серьезностью на серьезность.

На деле он не знал, как поступить. В глубине души понимал, что с тем же успехом можно бросить монету.

— Я подумаю, – осторожно сказал он.

* * *

Долгие зимние месяцы, покровительство Гедера, десяток подручных жрецов из горного храма за Кешетом – и в итоге новый храм приобрел ранее невиданные пышность и лоск. Там, где раньше чернела грязь на изъеденных временем стенах, теперь сияла новая облицовка. Все художественное, что осталось от традиционной религии, разъяли на части и использовали как материал для новых изображений – в большинстве повторяющих все ту же восьмилучевую симметрию багряного шелкового знамени, висящего над главным входом. Воздух полнился густым запахом крапивного масла, горящего в светильниках.

В центре священного пространства стояли по кругу полдесятка жрецов, со смехом затеявших игру – подбрасывать сухие бобы так, чтобы они попали в рот другому. Полдесятка жрецов и юный принц. Бледная кожа Астера и округлые черты лица разительно выделялись посреди длиннолицых жрецов с жесткими волосами, словно вышедших из одной огромной семьи. Пыльно-бурые одеяния меркли в соседстве с яркими шелками и парчой принца, который смотрелся здесь как певчая птица среди воробьев.

— Гедер! – воскликнул Астер, и тот помахал рукой, радуясь веселью принца.

Астер, хоть и ни разу не пожаловался, перенес зиму не очень-то хорошо – особенно последние недели, когда по окончании королевской охоты пришлось возвращаться в Кемниполь к открытию придворного сезона. Прежде Астер никогда не разлучался с королем так надолго, да и мрачность поместья Эббингбау давала себя знать. Гедер всю зиму делал что мог, но у него не было ни братьев, ни друзей-аристократов. Темные вечера они с принцем коротали за картами – другого развлечения не придумывалось.

Басрахипа, верховного жреца, Гедер обнаружил в его личной комнате – отрешенно закрыв глаза, тот восседал на низкой подушке. В первый миг Гедер даже не понял, почему комната выглядит пустой: кровать, небольшой письменный стол, резной шкаф палисандрового дерева с инкрустацией из слоновой кости и нефрита, жаровня с незажженными поленьями и лежащим наготове трутом, густо-красный ковер с золотым, словно колеблющимся от света лампы орнаментом. И ни одной книги, ни единого свитка бумаги. Вот что, оказывается, составляло разницу.

Гедер, стоя на пороге, кашлянул, и огромный человек улыбнулся.

— Принц Гедер, – произнес Басрахип.

— Лорд Паллиако. Я лорд Паллиако. Или барон Эббингбау. Здесь не восток, нельзя так вольно обращаться с титулами.

— Конечно, конечно, – ответил Басрахип. – Мои извинения.

Гедер махнул рукой, хотя жрец так и не размежил веки. Юноша потоптался в ожидании, пока не стало ясно, что Басрахип не собирается ни открыть глаза, ни отослать Гедера прочь.