Книга Закон тирана, страница 68 – Дэниел Абрахам

— Ну что ж, – вяло вздохнул Гедер и нехотя заглянул в список. – Давайте дальше. Чем в юридическом смысле отличается весенний урожай листового салата от осеннего?

Ученый муж вскинул брови, и сердце Гедера заныло.

— Какой восхитительный вопрос, милорд!

Вот уж нет, подумал Гедер. Никакой он не восхитительный.

— Милорд регент! – долетел до него знакомый голос.

Канл Даскеллин неловко топтался у порога, не зная, то ли войти, то ли исчезнуть.

Гедер вскочил.

— Лорд Даскеллин! Входите, пожалуйста! – воскликнул он и повернулся к ученому мужу. – Боюсь, остальное придется отложить на потом. Война и все такое. Я пошлю за вами, когда появится время.

Знаток кодексов, кланяясь на ходу, удалился. Гедер подвел Даскеллина к креслу и запоздало осознал, что всю дорогу теребил его рукав, как щенок теребит ухо старого пса. Вельможа, садясь, улыбнулся, однако взгляд казался отсутствующим, словно Даскеллин безмолвно спорил сам с собой и никак не мог прийти к приемлемому выводу. Седина на его висках резко контрастировала с темной кожей, отчего он казался старше своих лет.

— Я… говорил с мэтром Басрахипом, – выдавил наконец Даскеллин.

— Так, – кивнул Гедер. – Сказал ли он вам, что я решил перенести его храм в Кингшпиль? Наверху башни столько неиспользуемых этажей, а прежний храм стоит поврежденным с прошлого лета… как и все прочее. А так храм будет хотя бы защищен.

— Мэтр Басрахип об этом сказал, да, – подтвердил Даскеллин, рассеянно постукивая пальцами по корешку книги о налоговых прецедентах. – Впрочем, предметом беседы был не храм. А лорд-маршал.

— Терниган?

— Не Терниган. Не личность. А скорее роль верховного маршала в общем смысле. Как продолжение власти престола.

Гедер склонил голову. Даскеллин облизнул губы, не сводя взгляда с дальней стены.

— Король, а в вашем случае лицо в королевской роли, не предводительствует войском в бою, – начал вельможа. – Его дело – сплачивать подданных, объединять аристократов и являть свою волю через них. Через нас.

— Конечно, – подтвердил Гедер.

— Однако, – Даскеллин подался вперед, – мэтр обратил мое внимание на нынешние обстоятельства. На Нус, в частности. Полагаю, вы читали донесения Тернигана?

— Разумеется.

— Мэтр Басрахип предположил, что если вы присоединитесь к верховному маршалу на поле боя, то ваше физическое присутствие сплотит войска и посодействует более скорому окончанию осады. А чем раньше падет Нус, тем больше у нас шансов получить продовольствие и иные припасы, которые… Ну, нам ведь нужно как-то прожить следующую зиму?

Сердце Гедера вдруг забилось сильнее.

— Вы хотите сказать, что я должен отправиться на войну? В Нус?

Даскеллин мрачно покачал головой:

— Поначалу я так не думал. Однако мэтр все повторял свои доводы, и к четвертому или пятому разу мне показалось, что в них есть здравое зерно. Для нас важно, чтобы в Саракале все удалось. Терниган прекрасный стратег, однако… он не из тех, кто умеет вдохновлять окружающих. Он не герой.

— Герой? – эхом отозвался Гедер, чувствуя, как зреет улыбка – не на лице еще, а где-то внутри, как готовый раскрыться бутон.

«Спасибо, Басрахип, – подумал он. – Этого-то мне и не хватало».

Немилость двора и исчезновение аристократа из придворной жизни не диковина. Ни один придворный сезон не обходится без скандала. При дворе таком многолюдном и таком сложно устроенном, как двор Рассеченного Престола, чуть ли не каждый день кого-нибудь уличают в супружеской неверности. У кого-нибудь слабеет здоровье. Кто-нибудь наносит другому смертельную обиду. Если даже ничего такого не происходит, кого-нибудь да угораздит надеть уродливый плащ, а то и перестараться с нарумяниванием щек – или, наоборот, недостараться. Потеря доброго имени, как и что угодно иное, имела свой распорядок и предсказуемые шаги. Если же падение оказывалось не фатальным, то свой распорядок имело и возвращение ко двору.