Книга Закон тирана, страница 56 – Дэниел Абрахам

— Полагаю, вы правы, – согласился Кит.

— Я посторожу первым.

Мастер Кит кивнул.

Сгущался сумрак, однако огонь разводить было нельзя – даже если нашлось бы что-нибудь сухое для костра. Любой южнецкий дозор заметит свет за семь лиг даже сквозь джунгли. Мастер Кит, зевнув, привалился к дальней стене. Капитан, готовясь к долгим часам без огня, положил на колени меч в гниющих ножнах. Снаружи что-то тихо щелкнуло раз, потом другой – и в уши полился стрекот насекомых. Стены и террасы, некогда созданные драконами, теперь служили прибежищем для жуков и мошкары, змей и лягушек. И для двух людей, которые по разуму и пониманию мира стояли ближе к мошкаре, чем к драконам. Маркус попытался представить себе, каково было бы создателям этого убежища узнать – тогда, века назад, – что плоды их трудов превратятся в руины. Отчаялись бы они, поняв, что все усилия напрасны? Или гордились бы тем, что в мире, хоть и меняющемся, останется их неуничтожимый след?

Нет ничего постоянного. Рано или поздно сгинет любая крепость. Любая империя. Любой человек. И эти стены тоже будут погребены под зарослями, пусть даже опавшим листьям и песку понадобится для этого вдесятеро больше времени, чем уже прошло. Мысль о том, что ничто не вечно, даже немного утешала.

— Как думаете, у них все благополучно? – тихо спросил Кит полусонным голосом. – У Кэри, Сандра и остальных?

— Вероятно, – ответил Маркус, и Кит усмехнулся.

— Мне все приходят на ум слова, которые я хотел бы им сказать. Позавчера я придумал для Чарлит Соон простое и ясное объяснение, почему роль короля в «Песни любви и соли» должен играть хаавирк или ясурут. И когда я вспомнил, что поговорить с ней невозможно, страшно опечалился.

Маркус хмыкнул.

— А еще Китрин. Подозреваю, вы о ней думаете.

— И Ярдем, – ответил Маркус.

— Что вы сделаете, когда все закончится? Вернетесь к ним?

В последний раз Маркус видел Китрин бель-Саркур, когда она уезжала в Карс с двумя его стражниками. Не с ним. В последний раз слышал о ней, когда ее след затерялся в хаосе государственного переворота в Кемниполе. Он слишком хорошо знал, что случается с богатыми безоружными женщинами во время политических смут.

Капитан постучал пальцем по клинку.

— Когда мы управимся с делом, я их найду, – пообещал он. – И если Китрин пострадала или погибла и я мог это предотвратить, я убью Ярдема.

Мастер Кит шевельнулся во мраке.

— Вы вправду сумеете? – спросил он, хотя уже знал ответ.

— Ну, не исключено. Ярдем, правда, хороший боец, и дистанция удара у него больше. Но один из нас точно станет покойником.

— А если Китрин уцелела?

— Скорее всего, кончится тем же.

Мгновение-другое раздавался лишь стрекот насекомых. Мастер Кит заговорил вновь, уже не так сонно:

— У вас вроде прекратились кошмары? Сны о жене и дочери? Прошлое, кажется, вас больше не тревожит.

— Вернутся, – бросил Маркус, подразумевая сны о сожжении. – Они всегда возвращаются. Сейчас для меня не меньший кошмар – просыпаться по утрам.

— Ярдем, по-видимому, не ошибался насчет вас и формы вашей души.

— Значит, он понимал, чем ему отзовется мое заточение в той голубятне, – ответил капитан. – Поспите, Кит. Нам с утра искать и искать, причем неизвестно что. Завтра будет трудный день.

Пять дней путники обшаривали руины, просыпаясь с первым светом и прекращая поиски лишь с наступлением тьмы. Маркуса не останавливали даже полуденные ливни – он все равно сдвигал стебли плюща и соскребал мощные слои мха и лишайников, жесткие как доспех. Дважды они с Китом натыкались на гнезда толстых красно-золотистых жуков – насекомые, возмущенные вмешательством, тучей поднимались в воздух, норовя забиться в нос и рот, словно в попытке довести до удушья. Однажды, в течение долгого изматывающего часа, рядом кто-то ходил – Маркусу удалось увидеть лишь огромную тень, стелющуюся по земле.