Книга Закон тирана, страница 3 – Дэниел Абрахам

— Спрашиваю снова, не отвлекайся. Знаешь ли ты, каково это – пробуждаться от глубокого сна?

— Знаю.

— Ну вот. В этом сне, который растает, помещается целый мир. Мы с тобой, море с небом. Все что ни есть. Это все снится драконам. И если проснется последний дракон – нам крышка. Все, что происходило за все времена, разом сгинет. Будто не было.

Кирот говорил небрежно, словно рассуждал с дружками о погоде или будущем улове. Миллон ждал разъяснения притчи. Вновь ударилась о берег волна, загрохотали камни и льдины. В тусклых лучах фонаря лицо Кирота показалось ему сконфуженным.

— Ну ладно, – буркнул старый рыбак, поворачиваясь спиной к морю. – Чего время тянуть. Пошли.

Миллон подумал было, что уже пора возвращаться в деревню, и его, уставшего до полубеспамятства, переполнила радость пополам с разочарованием. Однако Кирот повел его не к притихшим в темноте домам, а к скалам. Веками напролет здешние приливы подтачивали береговой камень, смывали в море грунт и обнажали остов мира. Скалы пестрели тоннелями и пещерами – сгустками тьмы на фоне тьмы. К одному из таких и направлялся Кирот, по-прежнему держа в руке качающийся фонарь. Миллон лишь порадовался тому, что старый рыбак не забрал у него трубку.

Пол пещеры, слегка покатый, лежал ниже полной воды. Ноги вязли в принесенных морем водорослях и древесных обломках, среди которых наверняка прятались крабы и ледовые змеи. В стылом воздухе пахло соленой водой и гнилью. Кирот вздернул фонарь повыше, бормотнул что-то под нос и побрел вперед, в самую темень. Миллон не отставал. Пещера, все углубляясь, за поворотом превратилась в тоннель; под ногами теперь вместо бурой и темно-серой гальки лежал гладкий, почти блестящий зеленый камень. Миллон однажды видел нож из драконьего нефрита, прочного и не теряющего остроту – по виду такого же. По камню тянулась черная полоса – граница, до которой доходит прилив. Миллону смутно казалось, что они не успели бы зайти так высоко, но при затуманенной голове часть пути по тоннелю могла и не запомниться. Скорее всего, табак в Киротовой трубке был не без примесей.

— Пришли, – шепнул Кирот. – Главное – не шуми.

Он протянул Миллону фонарь. В хмуром лице старого рыбака отразилось замешательство и чуть ли не страх, и Миллону, несмотря на всю усталость и боль, стало слегка не по себе. Он взял фонарь. Кирот мотнул головой, побуждая Миллона идти дальше, забрал у него трубку и опустился на корточки, словно собираясь просидеть в темноте целую вечность. Миллон зашагал вперед.

Оканчивался тоннель просторным залом. Миллон много раз бывал в соляных пещерах – природных углублениях, где мягкую породу размыло так, что обнажилась плоть мира. Однажды он даже нашел заброшенное логово контрабандистов с ржавыми остатками клинков и осколками глиняных сосудов. Здешнее подземелье не имело с теми пещерами ничего общего. Ярко-зеленые отвесные стены казались выправленными по линейке, от вырезанных на них черных линий шли мурашки по коже. Железные подфакельники, некогда торчавшие из стен, давным-давно съела ржавчина, остались лишь черные потеки. А перед Миллоном, в самой середине пространства, стоял дракон – громадное, размером больше среднего дома, изваяние. Закрытые глаза, каждый крупнее головы Миллона. Широкие когти, под любым можно укрыться так, что никто не найдет. Огромные крылья, сложенные по бокам.