Книга Некромант, страница 139 – ВальДеМортис

А потом он разом обмяк. Секира выпала из ослабевших рук, тело рухнуло обратно на колени. Седой старик стоял на коленях посреди полуразрушенного зала. На него ошарашенно смотрели маг, некромант, лучница и апостол. А из груди северянина торчало лезвие огромного двуручного меча. За спиной у него возвышался сын. Белые локоны, казалось, ещё и поседели. Перепачканное в саже, копоти и пыли лицо избороздили полосы стекающих слез. Огромный, бесстрашный викинг рыдал, проворачивая меч в груди собственного отца. Руки его дрожали — не от холода, от того, что он сделал.

— Прости меня, — истово умолял он, и голос его прерывался. — Иного выхода я не нашёл. Прости, что не смог спасти тебя. Я навсегда сохраню в истории нашего народа память о тебе — о тех временах, когда ты ещё не носил артефакта.

— Спасибо и тебе, сын, — тепло ответил старик.

Лицо его просветлело, глаза на миг обрели былой разум, искра сожаления и горести сверкнула в них. Он узнал сына — в последний раз. И Ильдвара не стало.

Долго ещё никто не решался пошевелиться и нарушить великую скорбь Снэбьерна, обнимающего бездыханное тело. Даже гном смиренно молчал.

Когда северянин наконец опустил тело на каменный пол, все взгляды устремились на него в ожидании дальнейших действий. Взгляд его был осмысленным и целеустремленным — но в глубине глаз затаилась боль, которую он, возможно, пронесёт через всю жизнь.

В это время в зал под воинственные крики ворвались вооружённые викинги. Впереди, на радость спутникам, вбежал Ульфбран. А когда увидел, что произошло, все дружно преклонили колено перед новым лидером.

Снэбьерн растерянно оглядел толпу. Он не был готов к этому. Он никогда не хотел быть вождём. Но отступать было поздно.

— Наши беды теперь позади! — начал он свою речь, поднимаясь и стирая рукой солёную горечь с лица. Голос его сорвался, но он продолжил, собрав всё мужество. — Причина их проста. Артефакт!

В зале воцарилась гробовая тишина. Все с волнением ждали, что скажет новый лидер.

— Вот эти храбрецы помогли мне спасти наш народ от неминуемой гибели. Они заслуживают нашей искренней благодарности. И в их руках, думаю, артефакт будет под надёжной защитой. — Он продолжал удивлять присутствующих. Одни одобрительно поддержали, другие возмущённо роптали, но открыто против не высказался никто.

— Ну а я обязан жизнью этому эльфу, — указал Снэбьерн на Лазриэля. — И я, как истинный сын своего отца и как настоящий северянин, обязан выплатить ему свой долг. Я пойду с ним до тех пор, пока не отплачу жизнью за жизнь. Я дал слово, и оно нерушимо. До тех же пор, пока я не вернусь, от моего имени здесь будет действовать Ульфбран. Не подведи меня, брат.

По мере того как он говорил, возмущённый гул нарастал. А когда закончил, зал взорвался звучными голосами. Каждый старался высказать своё негодование и одновременно поддержку.

— А ты возвращайся скорее, Снежный Медведь, — похлопал друг его по плечу, и в этом жесте было что-то отеческое.

К тому времени как спутники вышли из Снежного храма, солнце уже оказалось в зените. Снегопад, не стихавший всю ночь, внезапно прекратился. Из-за туч выглянули первые лучи — робкие, но тёплые.

Остаток дня ушёл на сжигание тел, приведение в порядок полуразрушенного зала и успокаивание гудящего от захлестнувших эмоций города. Все скорбели об утрате, но каждый радовался новой надежде.