Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 3, страница 61 – Цан Юэ

— Правда? – Ши Ин вздрогнул, что-то в его взгляде неуловимо изменилось.

Он никак не думал, что мятежник из морского народа скажет А-Янь что-то подобное. У ничтожной русалки оказалось большое сердце? Вероятно, он предполагал, что будет убит, поэтому хотел заранее посеять в глубине ее сердца семя понимания и прощения. Чтобы в будущем княжна не оказалась в безвыходной ситуации.

Значит, тот мятежник из морского народа по-настоящему любил ее.

После того как Ши Ин понял это, его сердце пронзила жгучая боль.

— А-Янь, прости меня! – Он посмотрел на нее и тяжело сказал: – Я был вынужден убить самого дорогого мужчину в твоей жизни.

Глаза княжны покраснели, дыхание перехватило, и она чуть снова не разрыдалась.

— Я… я тоже виновата, наставник. В тот момент я сходила с ума от ярости и думала только… только о том, чтобы убить вас, – Слезы катились по ее щекам, а голос был едва слышен: – Простите меня!

Услышав это «прости», Ши Ин удивленно взглянул на княжну.

— Почему ты так переживаешь? Я убил его – ты убила меня, разве все не так, как должно быть?

Чжу Янь вспомнила тот шок и ужас, которые испытала, когда ее клинок пронзил сердце наставника, и не смогла сдержать дрожь в теле.

— Нет! – воскликнула она. – Я… я не хотела этого! Я не хотела, чтобы вы оба умирали… Лучше бы умерла я, чем вы! Но… мой разум помутился, и я не могла себя контролировать!

После смерти и возвращения к жизни наставника у Чжу Янь наконец появилась возможность сказать, что она чувствует. Однако от волнения она не могла говорить и снова горько зарыдала, захлебываясь от слез. Ее плечи вздрагивали, и крупные слезинки одна за другой катились по щекам.

— Наставник, вы были так добры ко мне. А я… не раздумывая убила вас!

Ши Ин молча смотрел, как она плачет, и в его взгляде читалось сочувствие. Он поднял руку и дотронулся до каменной стены, покрытую старыми следами крови.

— А-Янь, ты не должна мучиться виной. Знаешь, десять лет назад, когда мне было семнадцать, я был одинок и в затворничестве жил в этой горной долине уже двенадцатый год.

— А? – У Чжу Янь перехватило дыхание от неожиданности.

Конечно, она все это знала, но почему наставник вдруг решил поднять эту тему прямо сейчас?

Ши Ин продолжал буравить взглядом стену.

— В тот день шел сильный дождь. На гору Цзюи прибыл императорский посланник, принеся трагическое известие. Моя матушка, на тот момент живущая в опале в Холодном дворце, умерла месяц назад… Ее тело было обнаружено лишь десять дней спустя, и, если бы не морозная погода, оно уже бы подверглось гниению.

— Ах! – Чжу Янь перестала всхлипывать, но не могла вымолвить ни слова.

— Мой отец не позволил похоронить ее в долине Императоров, как полагается императрице. Он ненавидел матушку за то, что она погубила его ненаглядную рабыню-русалку. Моя матушка была старшей дочерью клана Бай, великой императрицей Кунсана, но отец осмелился так опозорить ее и при жизни, и после смерти! – голос Ши Ина стал жестким. – Меня увезли из дворца, когда мне было пять лет. И даже после смерти матери отец не позволил мне выйти из долины и проститься с ней в последний раз!

Чжу Янь не знала, что сказать.

Она до сих пор помнила тот дождливый день, когда вошла в пещеру и увидела юношу, обезумевшего от ярости. Значит, именно тогда он узнал страшную новость? Неудивительно, что в тот момент на его лице смешались кровь и слезы. Никогда раньше княжна не видела такого ужасного выражения на его лице.