Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 2, страница 41 – Цан Юэ

Раз Юань жив, нужно вычеркнуть этот эпизод из памяти княжны, тогда все станет по-прежнему, верно? Эта жестокая вражда, яростная ненависть исчезнут, и глубокая утрата останется лишь в его душе. Но он никому не расскажет о ней, навечно похоронит в своем сердце.

Если бы можно было повернуть время вспять, он бы отдал и свои воспоминания. Тогда они с Чжу Янь никогда бы не встретились и не провели вместе так много времени. Возможно, его жизнь стала бы лучше.

Однако, когда его пальцы прикоснулись ко лбу княжны, он заметил тень гнева на ее лице. Ши Ин нахмурился и замер, не зная, что и думать.

– Я не хочу вас забывать!

Ее слова снова всплыли в памяти. Слова маленького испуганного ребенка, отчаянно уворачивающегося от его пальцев.

Он все же опустил руку, тяжело вздохнув.

Возможно, это к лучшему! Пусть ненавидит!

Чжу Янь не знала, сколько времени провела в забытьи.

Резкий свет лампы ослепил княжну, перед глазами замельтешили серебристые мушки. Она непроизвольно зажмурилась и застонала, скинув с себя тяжелое ватное одеяло: все тело горело, будто в лихорадке. Чжу Янь что-то пробормотала почти в бреду.

— Проснись, – услышала она чей-то голос, словно сквозь плотную пелену, и маленькие прохладные и нежные руки прикоснулись ко лбу. – Просыпайся!

Она промычала что-то нечленораздельное, чувствуя, что ее разум тонет в густом тумане, лишь изредка разгоняемом вспышками света. Веки налились свинцом и отказывались открываться.

— Не засыпай! – голос был взволнованным, маленькие ручки с силой упирались в нее, раскачивая. – Открой глаза! Быстро открой глаза!

Кто? Кто это говорит?

— Не шуми… – прошептала Чжу Янь, отмахиваясь.

Княжну перестали тормошить, но только она хотела снова погрузиться в желанный сон, как ее больно ударили по спине.

— Кто? – из-за резкой боли Чжу Янь подскочила на кровати. Не открывая глаз, она перехватила маленькую руку и фыркнула: – Кто посмел ударить меня?

Она дернула наглеца на себя, из-за чего тот почти упал в ее объятия. Человек был очень легким и хрупким, и княжна стала о чем-то догадываться. Она открыла глаза.

— Ты? – замерла Чжу Янь, ослабив хватку. – Сумо?

Ребенок был полон негодования, он смотрел на нее так свирепо, точно маленький дикий леопард.

Чжу Янь огляделась и обнаружила, что каким-то образом вернулась в резиденцию клана Чи. В окно пробивались косые лучи заходящей луны, шла вторая половина ночи. Во дворце царила тишина.

Сумо стоял перед ее кроватью, все такой же худой, слабый и в придачу изможденный тревогой. Его бирюзовые глаза покраснели от недосыпа. Столь поздней ночью даже ухаживающие за больной слуги уснули вповалку за дверью комнаты, только этот ребенок не отходил от постели, присматривая за княжной.

У Чжу Янь потеплело на сердце, она разжала запястье Сумо и сказала:

— Звереныш… почему ты не спишь?

Произнеся эти слова, княжна испуганно ахнула: ее голос хрипел и трещал, словно дрова в костре. Он был глухим и сиплым, почти неслышным.

— Я не осмелился спать, – Сумо зыркнул на нее и прошептал: – Ты не приходила в себя, и я… Я боялся, что в любой момент ты можешь умереть…

Ребенок вздрогнул, и Чжу Янь невольно испытала чувство вины.

— Я не могла умереть… Это был просто сон.

— Вранье! Ты… ты две недели не приходила в себя! – выпалил Сумо, голос его дрожал. – В резиденции все в полном смятении! Управляющий уже отправил людей за князем Чи, чтобы срочно его вернуть. Все боялись, что произойдет непоправимое. Люди Кунсана уже готовились к твоим похоронам. Ты понимаешь это?