Книга Семь снежных ночей, страница 24 – Цан Юэ

Они знали друг друга так давно, что, можно сказать, породнились. Секретов у этой одинокой женщины – что звёзд на небе, но рот она всегда держала на замке. Конечно, кое-что от Хо Чжаньбая – человека умного и многое в жизни повидавшего – было не скрыть. К примеру, он не раз видел, как Сюэ Цзые, лёжа ничком на замёрзшей глади озера, что-то бормотала – тому, кто уже много лет спал мёртвым сном под толщей льда.

Хо Чжаньбай только смотрел, но ни разу не подошёл.

Даже вопроса никогда не задал – точно так же, как не спрашивала она, зачем Хо Чжаньбай столь упорно ищет помощи целительницы.

Последние восемь лет прошли в непрерывной борьбе. Каждый раз он возвращался с поля боя тяжело раненным, а она умудрялась вернуть его к жизни… Хо Чжаньбай задолжал Сюэ Цзые гораздо больше, чем просто деньги. Но теперь, когда его неистовое желание должно было вот-вот исполниться, есть ли способ хоть как-то ей отплатить?

— Слушай, я вот что скажу… – Он запнулся, пережидая боль, пока она очень осторожно раздвинула края прокола ещё одной иглой и вытянула ту, которую случайно загнала глубже. – Может, выпьем сегодня вечером, отметим моё выздоровление?

Сюэ Цзые остолбенела. Она подняла голову, устало посмотрела на него, а потом вдруг усмехнулась:

— Да легко. Нашёл чем напугать.

* * *

Ещё до наступления темноты, прежде чем отправиться пить и играть во что-нибудь азартное с Хо Чжаньбаем, она вернулась в Осенний павильон.

Шторы по-прежнему были надёжно задвинуты, воздух полнился запахом благовоний, а человек внутри крепко спал. Кровь, текущая из его уха, остановилась, и первая золотая игла теперь лежала в сторонке. На кончике её остался чёрный, запёкшийся сгусток, словно ту окунали в кровавые воспоминания.

Темнота окутывала его, как стены темницы, и вместе с ней один за другим приходили смутные образы.

Где это?.. Что это за место? Как он сюда попал?

Его руки и ноги цепями прикованы к стене, вокруг ни лучика. Мальчик забился в тёмный угол, чувствуя, что в голове у него так же пусто, как во всём доме. Никого нет рядом. В этом крохотном, промёрзшем насквозь месте он один.

Где-то снаружи смеялись и о чём-то болтали.

Раздался голос – нежный, как звон серебряного колокольчика. Мальчик склонил голову, прислушиваясь: эта ханьская девочка, сестра сяо Е… В их деревне у всех жителей глаза были голубыми, и только у неё одной – странными, с чернильночёрной радужкой, неотличимой от зрачка.

Мальчик очень долго был заперт в этом чёрном доме. Все обходили его стороной. Только сяо Е и Сюэ Хуай иногда приходили утешить его, поговорить сквозь стену. Лишь благодаря их поддержке он продержался так долго.

— Успокойся: больным нельзя бегать.

Глаза Сюэ Цзые смотрели на него сквозь отверстие в стене. Они так сияли… Мальчик знал, что она улыбается.

— Минцзе, – продолжила она, – твоя болезнь скоро пройдёт. Ты сразу же сможешь выйти – и мы будем гулять все вместе!

Правда? Скоро пройдёт? Но разве он болен? Чем?

Мальчик бездумно смотрел в глаза девочки – вот и всё, что удавалось разглядеть сквозь щель в стене. Сяо Е, должно быть, выросла за то время, что он сидел взаперти. Он весьма смутно помнил черты её лица, а последние семь лет видел только глаза: яркие, тёплые, полные тревоги. С тех пор как он впервые убил человека – ему тогда было шесть, – все остальные боялись его, называли чудовищем. Только она по-прежнему говорила ему «братец».