Книга Семь снежных ночей, страница 166 – Цан Юэ

— Да, госпожу Сюэ убили за покушение на главу клана. – Он говорил тихо и даже смиренно. – Но ей удалось осуществить задуманное. Так что госпоже Ляо больше не нужно беспокоиться об этом и думать о мести. И мне… очень жаль, что я не смог спасти жизнь главы Долины, госпожи Сюэ.

Его голос вдруг надломился, в нём прозвучала боль.

Ляо Цинжань вздохнула и пробормотала:

— Не вини себя… ты старался изо всех сил.

Она никогда не забудет, как этот юноша в отчаянии мчался по снежной пустоши с мёртвым телом на руках. Целительница не знала всех деталей случившегося, но понимала, что он не мог быть тем, кто убил Сюэ Цзые.

Ляо Цинжань обернулась и взглянула на женщину в повозке, укутанную в меховой плащ. Она закрыла лицо ладонями, вслушиваясь в звуки вновь играющего били и пытаясь скрыть печаль.

Она… она в самом деле была очень плохой наставницей и думала только о себе!

Ляо Цинжань когда-то возглавляла Долину целителей и прекрасно знала, что по меньшей мере один способ вывести яд «Яблоня семи звёзд» есть. Но даже если бы они встретились, когда сяо Е была ещё жива… решила бы Ляо Цинжань без колебаний разменять свою жизнь на жизнь драгоценной ученицы?

Нет… нет! Она не хотела умирать.

У неё был маленький сын и муж. Она хотела видеть, как малыш вырастет, хотела состариться рядом с любимым, а не погибать вот так. Потому должна была благодарить небеса, что на момент встречи сяо Е уже не дышала.

Снег на лисьем меху медленно таял, и холодная вода капала с шерстинок на бледное лицо. Ляо Цинжань, растерянно глядя на него, медленно протянула руку и стёрла капли. Сяо Е была такой же холодной и тихой, как тогда, много лет назад, когда она подняла её из-подо льда.

Вдруг словно тысячи стрел вонзились в её сердце.

Ляо Цинжань разрыдалась, а Мяо Фэн продолжал играть на били. В его глазах не осталось ни радости, ни печали – только спокойствие, будто на поверхности стоячей воды. Они медленно проехали тысячи плакучих ив Улиастая, пока не оказались в Кизилской пустоши.

Там совсем недавно шла схватка не на жизнь, а на смерть.

Там Сюэ Цзые и Мяо Фэн сражались бок о бок и обнимали друг друга, чтобы согреться среди снежных равнин.

Это было тепло, которого он никогда в жизни не испытывал и никогда не испытает больше. Оно пришло к нему посреди тёмной заснеженной пустоши, где Мяо Фэн меньше всего этого ожидал, а затем потерял это тепло навсегда. Словно вспышка молнии среди вечной тьмы, всё длилось меньше мига, но осветило для него совсем иную жизнь, иные землю и небо.

От этого его глубоко спящая память пробудилась – и сердце снова стало сердцем юного Ями. Он больше не был просто холодным мечом в руке, оружием своего владыки.

Но всё закончилось…

Забыть это невозможно, и ему оставалось только ждать, пока ветер и снег сделают память зыбкой, засыплют, похоронят под собой.

В тот день служащий восточной почтовой станции Улиастая увидел, как повозка медленно выехала из города, миновала плакучие ивы, растущие вдоль дороги, и скрылась в заснеженной Кизилской пустоши. Юноша, правивший ею, держал в руке необычный музыкальный инструмент и тихо играл одну и ту же мелодию снова и снова, пока длинные синие волосы бились на ветру.

Его лицо было безмятежным и полным внутреннего света, будто он находился где-то далеко.