Книга Небесный всадник. Том 5, страница 110 – Кирико Кири

Ну вот, кстати, я сейчас тупо замахиваюсь мечом и рублю ещё одного противника. Во все стороны летит кровь. А будь я более хорош в этом деле, хватило бы одного-двух ударов.

Налёт продолжался, твари лезли с барханов, но инициатива уже была утрачена. Вряд ли благодаря нам, скорее здесь сами бедуины действовали грамотно, заняв позиции ближе к лесу, где им ещё из стрелковки помогали, но… да, я успел зарубить семерых за это время, и восьмой был на подходе.

Серп саданул по щеке, и я поймал противника за кисть, после чего выкрутил до характерного хруста. Дёрнул тварь на себя и теперь уже согнул конечность в том месте, где та сгибаться была не должна. Кожу проткнула торчащая кость и… не знаю, что было у меня в тот момент в голове, но я воткнул этот обломок кости прямо в череп мумии. Буквально убил её собственной рукой, из которой торчала кость. Она так и повалилась на песок с прибитой к голове рукой.

Я огляделся… и понял, что это был один из последних.

Другие нападавшие или сражались в своём последнем бою, или отступали обратно на бархан. Не все, некоторых доставали стрелки: кто-то стрелял луком, кто-то… какой-то трубкой, в которой была стрела, запускавшаяся резким взмахом, будто метаешь копьё.

Ещё несколько минут и осталась лишь тишина…

Защитники выходили вперёд, оглядываясь по сторонам. Несколько групп по два-три человека с разных сторон поднялись на вершину бархана, откуда крикнули, что противник отступил. Оазис, окроплённый кровью, медленно погружался в тишину.

Мне было откровенно насрать, какие потери были у бедуинов. Шагая среди трупов и чувствуя, как пропитавшаяся кровью одежда неприятно липнет к телу, а кровь засыхает на коже, я искал взглядом Ози. Та была вполне себе в порядке, и даже пореза на ней не было. Каким-то магическим образом она была чиста, будто и не сражалась.

— Блин, ты решил в их крови искупаться? — поморщилась она, окинув меня взглядом. — Тебя кто так сражаться учил?

— Все.

— Все? Кто, ваши курицы? Ты ж весь уделался.

— Как ты? — вместо ответа спросил я.

— Ну… — она огляделась по сторонам, после чего улыбнулась. — Это было прикольно. Не люди, конечно, но всё равно весело.

Весело… у меня убийства не ассоциировались со словом «весело». Хотя и с чем-то плохим они перестали ассоциироваться. Скорее, вынужденная мера, которую ты делаешь без охоты, но и без какого-то отрицания или неприязни.

— Видела их хоть раз? — пнул я ногой один из трупов.

— Слышала. От других агадарок слышала, что тут в пустыне живут разные народы, которые привыкли к жаре и отсутствию воды. Высушенные, с длинными руками и ногами изгнанники с собственных земель.

— Раньше они были другими? — бросил я взгляд на мумию.

— Ага. Более… живые. Ну так мне рассказывали, я их сама в первый раз вижу, если честно.

— А кто их изгнал с их земель?

— Мы, — гордо выпятила грудь Ози, явно этим гордясь.

Хотя гордиться было нечем, будем честны. Но не то чтобы во мне тут справедливость взыграла, просто я наглядно мог лицезреть, как происходит делёж территорий и что происходит с теми, кто не в состоянии отстоять их силой. По факту вся история этого мира, впрочем, как и нашего, строилась на костях тех, кто оказался недостаточно сильным или слишком доверчивым, чтобы отстоять своё право.

И так взглянешь на это и думаешь — а ведь всадники так и отвоёвывали свою территорию. Всех, кто не хотел или кто им не понравился, ждал один конец. Всадники, всадницы — всё это две стороны одной медали. У них была одна цель и одно предназначение — устранять угрозу и защищать свой дом. Пока не нашла коса на камень…