Книга Как выйти замуж за ресторанного Индюка, страница 23 – Ирина Серебрянская

— Я была няней, — возразила Катя. — Это работа.

— А что теперь? — полковник прищурился. — Теперь ты в него влюбилась, а он? Он сделал тебе предложение? Он назвал тебя своей невестой?

— Нет, но...

— Но ничего, — отрезал полковник. — Я не вырастил дочь для того, чтобы она была временной бабой при богатеньком Буратино. Если он серьёзен — пусть приедет. Скажет мне в глаза. А нет — так и забудь. Найдём тебе нормального парня, лейтенанта из части. Надёжного. Без амбиций.

— Папа! — Катя вскочила. — Ты его даже не видел!

— И не хочу, — сказал полковник, вставая и направляясь к двери. — Мне такие зятья не нужны, которые детей бросают на нянек, а сами — в рестораны. Я из-за таких полмира прошагал. Увольте.

Дверь хлопнула. Катя осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Мать обняла её.

— Он отойдёт, — прошептала Валентина Петровна. — Он просто переживает. Ты же его единственная дочь. Он думал, что ты выйдешь замуж за военного, будешь жить здесь, родишь внуков.

— Я не хочу здесь жить, — сказала Катя. — Я хочу... я хочу быть там. С ними. Даже если папа не понимает.

— А ты сама понимаешь? — спросила мать.

И Катя поняла, что не знает ответа.

В Зареченске Катя пробыла три дня. Три долгих дня, наполненных молчанием отца, чаепитиями с матерью и бесконечными звонками Мише.

Миша звонил каждый вечер.

— Катя, Васька съел моего пластилинового динозавра. Я лепил его три часа. Папа сказал, что динозавры — это не еда, но Васька не понимает. Он дурак.

— Васька не дурак, он кот, — терпеливо объясняла Катя. — Сделай нового динозавра.

— Я сделал. Трицератопса. Папа сказал, что похоже на корову с рогами.

— Папа ничего не понимает в палеонтологии.

— Я ему тоже так сказал. Он засмеялся. Катя, ты приедешь завтра?

— Послезавтра.

— Это долго.

— Я знаю, Миша. Я скучаю.

— Папа тоже скучает. Он ходит по дому, как Васька, когда не может найти свой корм. Трогает твои чашки. Нюхает твой плед.

— Миша, не надо, — Катя зажмурилась, чтобы не заплакать.

— Почему? Это правда. Он даже на кухне сидит дольше, чем обычно. Смотрит в окно.

Катя не выдержала и разрыдалась в трубку. Миша услышал, замолчал, а потом сказал, как маленький мудрый старичок:

— Не плачь. Я сделаю всё, чтобы ты вернулась. Даже если придётся сбежать.

— Не смей сбегать! — испугалась Катя. — Ты же обещал!

— Я сказал «даже если», — уточнил Миша.

Лев позвонил на второй день. Катя лежала на диване, обложенная мамиными журналами по вязанию, и чувствовала себя брошенным щенком.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — соврала Катя.

— Папа ругается?

— Спрашиваешь.

— Я приеду, — сказал Лев. — Завтра.

— Не надо, — Катя села. — Он тебя убьёт.

— Я умею стрелять, — серьёзно сказал Лев. — Полковник меня не напугает.

— А меня? Меня ты напугаешь? Ты хоть понимаешь, что я здесь пытаюсь создать видимость благопристойности, а ты явишься — с дорогой машиной, в костюме, с охраной, наверное — и папа решит, что я подцепила олигарха.

— А разве нет? — спросил Лев, и в его голосе Катя услышала улыбку.

— Ты не олигарх. Ты ресторатор. И потом, это неважно. Важно, что я тебя... — она замолчала.

— Что? — спросил Лев.

— Ничего, — сказала Катя. — Приезжай. Но предупреди. Я встречу тебя у вокзала, чтобы ты не попал под раздачу с первого шага.