Книга Кекс-бомба для комдива, страница 11 – Ольга Коротаева

Ты могла себе навредить! — Я случайно купила, — бормочу в своё оправдание. Так приятно ощущать себя в его сильных руках! — Поначалу показалось, что оно мне впору. — Признайся, что хотела выглядеть стройнее. — Он надевает на себя рубашку и быстро застёгивает пуговицы. — Давно пора смириться, ведь ты никогда не была Дюймовочкой. Зло смотрю на Студёного. — Выбирай. Тебя придушить или утопить в унитазе? — Предпочту оперу, — ухмыляется тот и отпирает дверь туалета. — Только после вас, Микаэла Ромм! Встречаюсь взглядом с девушкой, что обслуживала нас, и стыдливо прикрываю лицо ладонью. Зачем Тимур назвал мою фамилию? Мне только не хватало скандальных статей в сети о том, что оперная дива уединилась с мужчиной в туалете. Объясняю ситуацию, чтобы разрешить недоразумение — Извините. Это не то, что вы подумали. У меня случился форс-мажор, а этот человек помог… — Пожалуйста, уходите, — холодно перебивает официантка. А Тимура одаривает разочарованным взглядом, мол: «Как ты мог предпочесть толстуху, когда я подавала тебе очевидные сигналы?»— Сразу, как принесёте сдачу, — ледяным тоном отвечает Студёный. — Вы же не подумали, что это чаевые? Девушка открывает рот, чтобы возмутиться, но останавливает себя и выдавливает неискреннюю улыбку. — Конечно. Подождите минутку. Возвращается и протягивает Тимуру всё до рубля. Тот забирает и вкладывает в карман плаща, который я надела, а потом добавляет пачку денег. Наклонившись, шепчет — Твои извинения я принимаю, а это возвращаю. Купи себе одежду по размеру! Я едва не задыхаюсь от гнева, но не успеваю и слова выпалить, как мужчина стремительно уходит, бросив на прощание — До встречи в опере.

Рассказываю подругам, что произошло. Настя задумчиво смотрит на меня: — Студёный точно живой? Ты не притопила его в бачке? — Нет, — смеюсь, радуясь тому, что рядом со мной замечательные подруги. — Хотя, признаться, очень хотелось! «А ещё сильнее хотелось, чтобы он меня поцеловал», — мелькает мысль. Но я поджимаю губы, не желая признаваться в этом даже самой себе. Влюбиться в того, кого так сильно ненавидела все эти годы? Вот ещё! Я себя уважаю. Антонина подаётся к нам и загадочно шепчет: — А вам не кажется, что Тимур был влюблён в Мику? — Бред, — фыркаю я, но сердце замирает. — Почему бред? — обиженно тянет подруга и начинает загибать пальцы. — Он тебя за хвостики дёргал? Портфель пинал? Карандаши ломал? Лямки фартука сдёргивал на школьных праздниках? — О да! — не сдерживаю сарказма. — Великие проявления любви! Дон Кихот Ламанчский, версия два ноль. Собственно, два за креативность, ноль результата! Тоня пожимает плечами. — Мальчишки! Они иначе не умели. Именно так и выражали симпатию. Мне кажется, Тимур немного комплексовал, ведь он стоял на физре последним, а ты первой. И когда вас посадили вместе, не знал, как привлечь твоё внимание. — Потому и Кекс-бомбой начал обзывать, когда у меня грудь появилась? — не сдаюсь я, хотя очень хочется поверить, что стала первой любовью этого потрясающего мужчины. — Мне и так было непросто, ведь в одиннадцать лет я выглядела на восемнадцать! А ещё из-за быстрого роста груди начались проблемы с позвоночником. — Да, помню, — вздыхает Настенька. — Ты тогда три месяца пролежала в больнице. Нам было скучно без тебя. — Нет, — подытоживаю я. — Он точно меня за что-то возненавидел. Всё же наступила я на него, не заметила, вот и мстил. Солгал, что это я с ним на выпускном танцевать отказалась. Представляете?! Сам же меня игнорировал. — Вообще-то, — задумывается Тоня, — вроде припоминаю, что Тимур подходил, но ты разговаривала с братом Насти. Он как раз пришёл и подарил каждой из нас по букету, но комплимент сделал лишь тебе. — Точно! — подскакивает Настя. — Я его за это потом… Ух! Грозит кулачком, а мы улыбаемся. Когда собирается семья нашей подруги, в которой все мужчины крупные и высокие, то на фоне отца, брата и мужа Настя кажется Машенькой в компании трёх медведей. Но эта мелкая пигалица в детстве так гоняла своего старшего брата, что тот прятался от своей хрупкой сестрёнки. — У него девушка, а посмел заглядываться на мою подругу, — продолжает злиться Настя. — Да оставь уже, — миролюбиво просит Тоня. — Столько лет прошло. У тебя уже племяшки выросли! — Да, — она счастливо жмурится. — Такие милахи! Старший, правда, проказник, Лизу уже несколько раз в школу вызывали за то, что сын задирает соседку по парте. Миша провёл с ним беседу о том, что девочкам нужны цветы и комплименты, а не… Ой! Округляет глаза, а Тоня согласно кивает. — Вот и я о том. — Смотрит на меня. — Сама подумай. Тимур согласился на оперу, хотя уснул во время твоего исполнения в клубе. Это ли не проявление интереса? — Сравнила, — горячо возражаю я, ведь мне неприятно вспоминать об этом. — В клубе шумно, акустика никакая, да и я больше в попсу уклон сделала. Всё же исполнение на сцене эффектнее. Не уснёт! Последнее предложение произношу с сомнением.