Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 77 – otium

А он прошел дальше по коридору, оставляя за собой шлейф сладковатого запаха.

Обомлев, она глядела ему вслед — он двигался боком и какими-то странными рывками, точно огромный черный паук, — и не могла избавиться от ужасного чувства, что перед ней не Северус. Точнее, не тот Северус, которого она знала — не тот, кто еще пару дней назад так вдохновенно рассуждал о зельях, а потом шипел на нее из-за Поттера. Что он с собой сделал? Или — Лили сощурилась — что они с ним сделали?

У поворота его уже ждали — рослый Мальсибер и щуплый Эйвери. Он перебросился с ними парой слов и зашагал дальше; переглянувшись, они последовали за ним. Мальсибер вырвался вперед и что-то сказал — схлопотал от Северуса короткую отповедь и недовольный взгляд, а потом их догнал Эйвери и попытался урезонить, но на него синхронно огрызнулись оба спорщика, и вся троица скрылась в глубине подземелий.

Это Империус. О Господи, это Империус — они его заколдовали — что же делать, что же де… Мадам Помфри! Точно, мадам Помфри и профессор Слагхорн — он их декан, он должен помочь! Лили выпустила край пыльного гобелена, в который непонятно когда успела вцепиться, уже готовая бежать и спасать… но через несколько шагов остановилась.

А вдруг она ошиблась? Вдруг это не Империус, а другие чары? Над которыми он все это время работал, поэтому сейчас так плохо и выглядит? Он же явно экспериментировал с ментальной магией — отсюда и модифицированный Летейский эликсир, и странная забывчивость тогда, в лаборатории… Если это так, то его ждут крупные неприятности — за Темные искусства и посадить могут, или как минимум выгонят из школы. Нет уж, никаких взрослых, пока она сама во всем не разберется. Может, его эксперименты вообще ни при чем, а на самом деле он просто не хотел, чтобы Мальсибер и Эйвери видели их вместе? Тогда на нем и впрямь можно ставить крест… Да, но почему он держался с ними так свободно и раскованно? Он, с его скрытностью и сдержанностью?

И все равно, у нее слишком мало информации. Надо выждать и понаблюдать за ним хотя бы пару дней, а самой тем временем заняться чем-то полезным — например, сходить на консультацию по зельеварению и договориться насчет референции для Северуса. Что-то ей подсказывало, что с вожделенной бумажкой он сделается куда сговорчивее, и вряд ли профессор Слагхорн сможет ей отказать, если она покажет ему свои расчеты и объяснит, кто именно додумался до двух цепочек преобразований.

Оказалось — сможет, и еще как сможет! Прочитав ее записи, профессор прослезился, раз десять повторил «моя милая девочка», долго промокал глаза шелковым носовым платочком, колыхая объемистым животом, но наотрез, категорически и бесповоротно отказался даже обсуждать саму возможность того, что к этой великолепной работе, практически новому слову в зельеварении, мог приложить руку Северус Снейп.

— Вы слишком добры к этому молодому человеку, слишком, — он покачал головой, мягко, но непреклонно выпроваживая ее вон. — Ваша скромность и желание помочь другу похвальны, однако совершенно неуместны. Надо отдать ему должное, он действительно пару раз придумывал любопытные зельица, но неужели вы думали, что я не отличу его неуклюжие любительские попытки от ваших простых и изящных решений? Ступайте, мисс Эванс, и не делайте так больше.