Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 70 – otium

Как оказалось, Люпин был превосходным рассказчиком. Особенно когда увлекался и забывал краснеть и смущаться. Отсмеявшись, Лили поделилась собственной историей — как они с Эммой подружились, пока вместе лежали в Мунго, на прощание обменялись адресами и пообещали писать друг другу, но одна говорила про совиную почту, а вторая — про маггловскую, поэтому снова они встретились только на Распределении.

Люпин опять ответил какой-то шуткой — в итоге они проболтали до завтрака, на котором выяснилось, что директор не только не наказал Блэка с Поттером, но и наградил их двумя сотнями баллов. Саймон даже решил, что пропустил какой-то квиддичный матч, и долго торчал перед песочными часами, доверху наполненными рубинами, допрашивая других гриффиндорцев, у кого они выиграли и отчего он прошляпил такое эпохальное событие.

Однако сами герои дня так ни в чем и не сознались — то отмалчивались, то отшучивались, то загадочно перемигивались, и в конце концов от них отстали, здраво рассудив, что quidquid id est, но бояться баллы приносящих Мародеров просто глупо.

* * *

Несмотря на подсказку Северуса, работа продвигалась медленно. Отчасти потому, что формула сама по себе оказалась сложной: нужно было понять, что к какой цепочке относится и как их укрепить, не разрушив структуру самого зелья. Отчасти потому, что о тишине и покое приходилось только мечтать — Лили постоянно что-то отвлекало.

Сначала эти дурехи с их нелепой ревностью… Правда, с ними она разобралась довольно быстро: еще в воскресенье, пока все обедали, проскользнула в спальню, попросила у эльфов чистые наволочки и простыни и проверила кровать на самые распространенные проклятия. Ничего не нашла, но на всякий случай поменялась с соседками постельными принадлежностями: одеялом — с Дейзи, матрасом — с Роуз, а свою подушку подложила Лу.

И угадала. Уже в понедельник Лу проснулась вся в прыщах и с жутким колтуном на голове, и порчу не смогла снять даже мадам Помфри. Она вернулась из лазарета заплаканная, с коротким ежиком светлых волос, до бровей намазанная вонючей серной мазью — Дэйви Гаджен столкнулся с ней в коридоре, шарахнулся, чуть не налетел на Почти Безголового Ника, пробормотал что-то невразумительное и удрал в гостиную.

Лу мрачно уставилась на стоявшую у окна Лили.

— Что, маггловское отродье, нагадила и довольна? — в ее голосе звенела неподдельная ненависть. — Радуешься чужой беде? Пальцем о палец не ударила, пока другие пахали — на готовенькое пришла, за красивые глаза все получила, но тебе и этого мало, да? Нахваталась темной дряни у дружка-слизеринца — о Боже, какая же ты тварь, Эванс…

— Какая-какая — темная и подлая, — Лили выпрямилась и машинально расправила плечи. — В отличие от честной и благородной тебя, ведь ты, конечно, не в курсе, кто эту порчу навел — на мою, между прочим, подушку! И сундук мой не ты сжечь пыталась, и эссе чернилами тоже не ты залила!

— Вот сволочь… — с бессильной злостью выдохнула Лу — и, шмыгнув носом, умчалась вниз по лестнице, расталкивая спешащих с обеда первокурсников.

— М-да. Мы думали, ты за свой сундук просто баллы снимешь, ведь ты у нас староста, — Роуз стояла у стенки, скрестив на груди руки, и смотрела на Лили так, словно впервые ее увидела. — А это и правда была твоя подушка?