Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 65 – otium

Он хлопнул по столу с такой силой, что покачнулась свеча — тени на стенах заметались, как живые, а за окном заворчал гром, но увлекшийся Северус был слеп и глух ко всему вокруг. Лили смотрела на его пальцы, подрагивающие от одного прикосновения к хрупким страницам, на лицо, пылающее яростным, каким-то первобытным вдохновением… Неужели она думала, что когда-нибудь сможет его разлюбить?

— И зачем, по-твоему, нужно было делать его двуосновным? — чтобы не наброситься на него с поцелуями, спросила она. — Для чего эта вторая цепочка?

— Ну это же очевидно. Она взаимодействует с последним компонентом — с человеческой кровью… Я бы рискнул предположить, что выделяет из нее тот самый элемент чистоты, от которого зависит успех всего лечения. Если он там есть — запускает первую цепочку, и когда преобразование заканчивается, мы получаем лекарство. Если же в крови его нет, то вместо преобразования запускается нейтрализация. До чего элегантное решение! — он восхищенно покачал головой. — В худшем случае зелье просто не получится, и все. Кто бы его ни изобрел, больше всего на свете он боялся навредить своим пациентам.

Снаружи снова громыхнуло, и дождь обрушился на окно с удвоенной силой.

— Постой… Так что же получается, лечит этот самый элемент чистоты? — ей передался его восторг. Казалось, разгадка маячит перед самым носом, но никак не дается в руки. — И незапятнанная душа ни при чем, это просто какое-то вещество? У меня в крови оно есть, у других — нет, и как раз от него-то больные и выздоравливают? Выходит, на самом деле родство ничего не значит, ему может помочь любая кровь, в том числе и моя…

— Помочь — ему?.. — сдавленно переспросил Северус и закрыл глаза.

А потом открыл снова — но из них смотрела пустота; заговорил, но голос звучал так безжизненно и глухо, что ладони вспотели сами собой, а по спине побежали ледяные мурашки.

— Так вот оно что… Вот мы и добрались до истинной цели твоего визита. А я-то гадал, откуда эта внезапная тяга к академическим знаниям, но все оказалось так просто: в кои-то веки у Мародеров возникли проблемы, которые не смогли решить папенька с маменькой, и ты тут же бросилась им на выручку. Кто это? Поттер? Нет, тогда бы уже начались мольбы и слезы, — его рот скривился в мимолетной брезгливой гримасе. — Значит, Блэк. Или Люпин.

Лили отшатнулась. Звуки доносились как сквозь вату — она видела движения губ, всей кожей ощущала разлитое в воздухе презрение, но не могла понять ни слова. Что… что он говорит? Отчего так смотрит?

— Так кто из них болен темной скверной, Лили? Блэк или Люпин?

Она попятилась — шаг, другой… от удара под коленки с размаху плюхнулась на табурет. Северус скрестил руки на груди — ждал ответа, неподвижный и суровый, точно статуя самой Немезиды. Свет единственной свечи выхватывал из сумрака его черты: длинный крючковатый нос, тяжелый, слишком крупный подбородок, кривой изгиб рта…

От его взгляда внутри разливался холод.

— Ни тот, ни другой, ясно? — наконец выдавила Лили. — У Блэка болен отец. Я пыталась ему помочь — и да, ты прав, если кровь не годится, то зелье просто сворачивается. Именно это и случилось, мы перебрали всех прямых родственников, но ничего не вышло. Мистер Блэк умирает, Сев.

По его губам зазмеилась улыбка — холодная, скользкая.