Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть I»
|
…а теперь еще и голодом морить себя вздумал. Совсем истаял, в скелетину превратился… Заострившиеся скулы, впалые щеки — анатомическое пособие, да и только! Со спины и издалека его худоба не так бросалась в глаза, но теперь, когда он лежал на больничной койке, едва живой и беспомощный… В носу защипало, Лили зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос. Только бы не разбудить, он всегда спал чутко… Чудо, что до сих пор не проснулся: должно быть, мадам Помфри дала ему снотворное — если так, то он не услышит, даже если подойти поближе… Она не помнила, как сделала шаг и потянулась вперед — рука замерла в каком-то дюйме от его лица, так близко, что тепло его кожи ласкало пальцы. Мучительно хотелось прикоснуться, ладонью провести по виску, по скуле, погладить бледную щеку с черными точечками пробивающейся щетины… Спуститься ниже, к тонким, изящно очерченным губам, а потом обнять его крепко-крепко, прижаться лбом ко лбу, как в детстве, и больше никогда не отпускать. Словно в ответ на невысказанную мольбу, его ресницы дрогнули… …и — ничего. Он не проснулся. А вот она опомнилась. Отдернула руку — от фантомного тепла покалывало кожу; заставила себя сделать два шага назад. Кинуться ему на шею, да? Забыть все, что видела в Большом зале? А что потом — так всю жизнь и гоняться за несбыточными мечтами? Стать для него удобной привычкой, перчаткой на его руке? Нянькой, сиделкой, карманной арифманткой будущего светила зельеварения? Опять довольствоваться вяловатой дружбой, когда точно знаешь, что хочешь большего, терпеть его приятелей, которые смешивают ее с грязью, молча сносить косые взгляды слизеринских гадючек и ядовитые шепотки за спиной… или не за спиной, а как тогда, в лицо. "Не обольщайся, дорогуша, Снейп никогда на тебе не женится. Зачем ему наивная простушка с дурной кровью?" "Думаешь, ему больше понравятся твои дурные болезни?" — холодно парировала Лили и мстительно отметила, что хорошенькое личико Абигайль пошло некрасивыми пятнами, и соперница вот-вот сбежит с поля битвы. А эти его так называемые друзья? Фанатики, террористы, готовые преступники, больные отморозки, по которым Азкабан плачет! "Ненасильственное очищение магического мира от инородных элементов"… Ненасильственное, как же! Да один Мальсибер отправил в Больничное крыло куда больше народу, чем все Мародеры вместе взятые! И что, когда он вступит в эту их организацию, то сразу превратится в кроткую овечку? Будет усыплять избирателей вдохновенным блеянием о необходимости системных реформ? А Тот-Кого-Нельзя-Называть, чьим именем сейчас пугают младенцев, посвятит свои дни исследованиям древних ритуалов, мирно обрастая лысиной, детишками и домашними любимцами? Да они всей шайкой в тюрьму загремят, и Северус вместе с ними — будет ему десять лет вместо ордена Мерлина… Наверняка он это понимал. Не мог не понимать, и все равно выбрал их, а не ее. Опомниться не успеешь, как женится на какой-нибудь чистокровной пустышке и вольется в дружные ряды Упивающихся… И после этого кинуться ему на шею и предложить мир и дружбу? Все забыть и простить? Полно, да нужно ли ему ее прощение?.. Она бросила на Северуса последний взгляд — он так и не проснулся, лежал на кровати строгий и неподвижный, словно сотканный из черного и белого, как графический рисунок без теней и полутонов, — а потом отвернулась и постаралась улыбнуться. Судя по всему, получилось не очень, потому что остановившийся в дверях Люпин ахнул и уронил тарелку с бутербродами. Полукружья ветчины легли на пол картинкой человеческих легких. |