Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 2 – otium

Сначала — Эмма; она легко вписалась в стройную систему, став стремительно-угловатым иксом: упаси Боже принять ее за что-то, кроме главной неизвестной. Дальше шел Саймон; под ее пером он приобрел округлую завершенность игрека: всегда второй, всегда подстраивается под условия задачи. Близняшки — это, конечно, зет и зет-штрих, один на двоих залихватский росчерк. А она, Лили, и вероятность не опоздать сегодня на завтрак — равнодействующая приложенных сил, итог этих вычислений.

Перед глазами уже начали выстраиваться длинные ряды переменных и знаков, прообраз будущего уравнения готовился обрести плоть и кровь на бумаге, но тут Лили ощутила на себе чужой взгляд и подняла голову.

На пороге гостиной топтался щупленький второкурсник, не решаясь ни войти, ни выйти, и с боязливым восторгом слушал, как ругаются старшие. Лили подмигнула ему и пожала плечами — мол, что с них взять, с этих балбесов? Зардевшийся мальчишка потупился и шмыгнул в коридор, картина захлопнулась за ним, наглухо перекрывая вход, а затем в утреннюю какофонию вклинился до боли знакомый голос:

— Привет, народ! Никто мой носок не видел?

Джеймс Поттер собственной персоной, явился, не запылился. Выглядел он — Лили мрачно сощурилась — баллов где-то на десять с Гриффиндора, или даже на пятнадцать, если попадется Макгонагалл: очки перекошены, волосы дыбом, рубашка застегнута кое-как, одна нога в ботинке, вторая босая. Саймон и Эмма продолжали увлеченно переругиваться под посильный аккомпанемент близняшек; похоже, Поттера в гостиной еще никто не заметил.

Отложив в сторону перо и блокнот, Лили с притворным участием поинтересовалась:

— Что, носки разбегаются? В них самозародилась жизнь? А в стирку сдавать не пробовал — ну, знаешь, так, для разнообразия?

— Не, это чистые были, — мотнул головой Поттер.

— Тогда страшно подумать, на что у тебя способны грязные. И кстати, — нахмурившись, добавила она, — не думай, что тебе так запросто сойдет с рук сегодняшняя выходка с мандрагорой. Мы, между прочим, и оглохнуть могли, если бы она не начала превращаться обратно.

Но Поттер уже отвлекся — вытянув шею, он разглядывал что-то, копошащееся в углу, прямо под натюрмортом с застенчивыми маргаритками, что-то маленькое и темное…

— Ага, попался! — возликовал он, и в руке у него словно сама собой возникла палочка. — Ступефай!

"Идиот!" — мысленно взвыла Лили, ныряя за кресло; красный луч срикошетил от стены и прошел у нее над ухом. Со стороны близняшек и Саймона грянуло дружное: "Джеймс Поттер!" — вместе они вполне могли составить конкуренцию недавней мандрагоре, и маргаритки на натюрморте испуганно съежились, прикрывая лепестками нежную сердцевину.

— Импедимента!

Что-то затрещало. Выглянув из укрытия, Лили увидела, как заваливается набок столик — Поттер опять промазал. Носок увертывался от одного заклинания за другим, петлял, ловко отталкиваясь пяткой от пола, диковинной лягушкой скакал по комнате — а затем сиганул в сторону, уходя от очередной атаки, поскользнулся на "Глиссео" и затормозил только у портрета Полной Дамы.

— Акцио носок!

Не тут-то было. Гибко извернувшись, беглец скрутился в трубочку, а потом — Лили глазам своим не поверила, ведь картина только что была закрыта! — одним движением ввинтился в просвет между рамой и дверным косяком.