Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 130 – otium

Минуты тикали одна за другой. Из-за туч над горизонтом выглянула луна, блестящая и круглая, как серебряная монета. По снегу протянулись угольно-черные тени, и казалось, что крылатые вепри на столбах задирают к небу каменные мордочки и собираются завыть.

Но потом где-то вдалеке и в самом деле раздался вой, и Лили замерла. Он будто исходил сразу отовсюду — пробирал до костей, холодной дрожью отдавался в теле… длинные рулады, раскатистые горловые переливы, больные и безнадежные, словно последний стон умирающей души; они все тянулись и тянулись, тоскливые, бесконечные — и вдруг оборвались на самой высокой ноте.

И — тишина. Ни птичьих, ни людских голосов… Ночь молчала. Только ветром вздыхала в кронах деревьев, заставляя ветви скрипеть и раскачиваться.

С трудом стряхнув оцепенение, Лили заставила себя оглядеться по сторонам — не подкрадывается ли сзади неведомая тварь? — и не сразу поняла, что это ритмичное похрустывание на самом деле скрип снега. Кто-то шел сюда со стороны замка.

Через несколько мгновений он показался из-за поворота — длинная шуба, тяжелые сапоги, кудлатая голова вровень с макушкой елки… Хагрид — как же он вовремя! Она едва не бросилась ему навстречу, но успела себя одернуть: если ее сейчас поймают, плакал последний шанс поговорить с Северусом.

Затаив дыхание, она ждала, пока Хагрид откроет ворота. Наконец висячий замок щелкнул, цепи разомкнулись, и тяжелые створки двинулись в стороны. Три быстрых, бесшумных шага — и она, пригнувшись, проскользнула у великана под локтем, едва не задев полу его шубы. В нос ударил запах взопревшего тела и тяжелый, концентрированный спиртной дух… Батюшки, да он же пьян! Лили обернулась и сощурилась, вглядываясь в темную фигуру — он стоял за оградой, пытаясь провернуть в замке ключ, но никак не мог ухватиться за головку… Зря она боялась: в таком состоянии Хагрид точно не станет прислушиваться и кого-то высматривать.

И в самом деле, он ее не заметил. Запер ворота и, мурлыча себе под нос какую-то песенку, нетвердой походкой двинулся в сторону Хогсмида. Лили дождалась, пока скрип его шагов стихнет вдали, и направилась к замку — по утоптанной широкой дорожке, стараясь не оставлять лишних следов. Что же там все-таки выло? И где — в Запретном лесу? Может, стоило предупредить Хагрида? Вдруг эта тварь на него накинется…

Ага, конечно. Поучи лесника его обязанностям, а то без тебя он не справится. Где накинется, там и сдохнет, и нечего отвлекаться на посторонние проблемы. Сейчас важнее всего Северус, вот на нем и сосредоточься.

Через пару минут ботинки окончательно промокли, а от тщательно наложенной маскировки мало что осталось. Отяжелевший подол юбки с каждым шагом противно хлопал по ногам, и, что самое печальное, что-то делать с ним было бесполезно, потому что по такому снегу заклинание пришлось бы повторять через каждые несколько ярдов. Неудивительно, что других желающих погулять не нашлось, и до самого замка ей никто не встретился.

В вестибюле она остановилась. Почистила от грязи одежду и обувь, обновила дезиллюминационные чары. По полу гуляли сквозняки, из-за дверей Большого зала доносился гул голосов — праздничный обед все еще не закончился. Лили подошла поближе и заглянула в просвет между створками.

Зал поражал роскошным убранством. В воздухе парили мириады свечей — не золотистых, как обычно, а ослепительно белых, и между ними танцевали крупные снежинки. На стенах висели венки из омелы и остролиста, и огромные пихты подпирали потолок. Ту, что рядом со входом, украшала она сама — хрустальные сосульки росли прямо из ветвей, и не думая таять или отваливаться, тогда как наколдованные Поттером золотые шары расплылись и потеряли форму. Вот же халтурщик! Такое простое дело — и то запорол! Где он, этот мошенник?