Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 112 – otium

…и вдруг коридор сменился какой-то комнатой с дощатым полом и низким потолком, и в дальнем углу Лили увидела Северуса. Он стоял к ней спиной, свесив голову на грудь — слишком длинные волосы падали на плечи, разделяясь на пробор на затылке, и в лунном свете казалось, что темные пряди припорошены чем-то серебристым. Инеем? Или… сединой?

Он потянулся к горлу, то ли расстегивая воротничок, то ли пытаясь нащупать пульс — одним слитно-текучим движением, как при замедленной съемке. Лили хотела его окликнуть, сказать что-нибудь, лишь бы нарушить эту мертвенную тишину, но не могла выдавить ни звука и только глядела расширившимися глазами, как он опускает руки и все так же медленно разворачивается к ней.

На его ладонях была кровь.

* * *

В пятницу приехали Петунья с Верноном. От их присутствия дом ожил, наполнился движением и чужими голосами, но при этом словно бы стал в два раза меньше и потерял половину комнат. И немудрено — сестриному избраннику было бы тесно и в Букингемском дворце. Точно газ, Вернон Дурсль заполнял собой все пространство, а его громогласные поучения доносились даже до второго этажа. Кроме того, он много ел, много пил, был напрочь лишен чувства юмора, пышными усами неприятно напоминал профессора Слагхорна и не понравился Лили с первого взгляда — хотя родители были им совершенно очарованы и охотно внимали его разглагольствованиям.

От зоркого ока Петуньи это не укрылось — Лили весь вечер ловила на себе короткие острые взгляды, которые резали не хуже ножа. Поэтому сразу после ужина она встала из-за стола и сбежала мыть посуду, однако через несколько шагов осознала, что недооценила аппетит гостя и переоценила собственные силы. Гора тарелок опасно балансировала в руках и грозила вот-вот развалиться, но впереди спасительной гаванью уже маячила кухня — Лили спринтерским броском преодолела оставшееся расстояние и локтем нажала на дверную ручку. Бочком, точно краб, просочилась внутрь и плечом надавила на выключатель.

Наверху мягко засветилась лампа — желто-зеленый абажур «под Тиффани» разбрызгивал на дубовую мебель разноцветные блики. В углу дышала жаром черная духовка — от нее щекотно и сладко пахло почти готовыми булочками, и рот сам собой наполнился слюной.

Лили сгрузила свою ношу рядом с мойкой (ножи и вилки со звоном посыпались на пол — плевать, все равно все грязное) и обнаружила на пороге кухни Петунью.

— Вижу, ты окончательно разрываешь все связи с миром нормальных людей, — ядовито фыркнула та. — Даже посуду разучилась мыть без этих своих колдовских штучек.

— А почему бы и нет? — пожала плечами Лили. — Если они экономят силы и время?

Петунья вспыхнула не хуже духовки, и ее худое, длинное лицо медленно налилось красным. Она явно хотела что-то возразить, но вместо этого отвернулась к окну, одним резким движением отдернула кружевную занавеску и схватила с подоконника лейку.

— Я не понимаю, что не так, — сказала Лили излучающей недовольство спине. — Ты же сама мне выговаривала, что родителям пришлось платить большие штрафы за перерасход воды. Я учла — магия ее не тратит. Так чего ты опять злишься?

Петунья не ответила. Только поудобнее перехватила ручку и, орудуя лейкой как мечом, с силой ткнула носиком в политую еще с утра герань. В пузатый глиняный горшочек потекла тонкая струйка воды.