Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 102 – otium

В вагон старост она тоже зашла одной из последних. Отыскала свободное купе, отправила сундук на верхнюю полку и пошла проводить инструктаж. То бишь напоминать префектам их права и обязанности: разнимать драки, пресекать хулиганство и отбирать запрещенные предметы, при этом ни в коем случае не опускаться до уровня разнимаемых и помнить о своей должности — а вот о непотизме забыть. Сразу и навсегда. И выразительно покосилась на слизеринцев — у тех хватило совести хотя бы заерзать под ее пристальным взглядом.

После чего Лили объявила собрание закрытым и отправила префектов в рейд по вагонам, а сама осталась в своем купе — на случай, если кому-то понадобится помощь. И не зря: уже через десять минут в дверь постучала зареванная второкурсница — ее подружке стало плохо, и она искала кого-то из старших.

Как выяснилось, глупые малолетки решили попробовать листья алихоции — они-де слышали, что эта штука поднимает настроение и снимает усталость… ну да, а еще вызывает сначала эйфорию, а затем истерику. К счастью, в местной аптечке нашлось стандартное успокоительное с патокой ипопаточника; Лили скормила дурехам полную дозу и заодно прочитала лекцию о токсичных ингредиентах — чем они только на уроках занимаются, раз до сих пор не научились отличать их от волшебных лакомств!

Потом в соседнем вагоне вспыхнула драка — двое гриффиндорцев что-то не поделили с тремя хаффлпаффцами. Недолго думая, Лили окатила всех пятерых холодной водой и заставила приводить в порядок разгромленное купе, а иначе, мол, их родителям придется компенсировать ущерб Управлению железных дорог, которому принадлежит поезд. Для магглорожденных студентов это была страшная угроза — побледнев, они тут же схватились за палочки. Немного понаблюдав за их неуклюжими попытками, Лили покачала головой и отправилась дальше.

В следующем вагоне она столкнулась с продавщицей сладостей. Посмотрела на тележку, заваленную конфетами и пирожными, вспомнила, что не увидит их до конца каникул, вздохнула — и сдалась. Отказавшись от мышек-ледышек (как можно есть то, что пищит и дергается у тебя на зубах?) и мятных жаб (или прыгает в желудке — фу, какая гадость!), Лили купила имбирных тритончиков и уже хотела вскрыть упаковку, как вдруг увидела в конце вагона Сириуса Блэка. Почему-то у окна, а не в купе, да еще и с журналом в руках — видимо, по квиддичу, другой периодики Мародеры не признавали. В памяти сам собой всплыл рассказ Поттера — бедный эльф там, наверное, весь в синяках, а этот дремучий рабовладелец стоит и читает спортивную колонку, как ни в чем не бывало!

Лили убрала в карман тритончиков и сдачу. И позвала:

— Блэк! Знаешь, я была о тебе лучшего мнения — как ты мог так поступить со своим домовым эльфом?..

Он повернул голову, и она поняла, что обозналась. Те же темные волосы, та же горделивая осанка и надменное выражение лица, но совсем другой подбородок, скошенный и безвольный, и более узкие плечи… Регулус, младший брат Сириуса. Так он все-таки вернулся в школу? Ходили слухи, что родители забрали его домой, и до конца каникул он уже не появится.

— Извини, я ошиблась, — сказала Лили. — Приняла тебя за брата.

Он медленно закрыл журнал и взглянул на нее с еле сдерживаемым отвращением.

— Грязнокровка смеет указывать Блэкам, как нам вести себя со своими эльфами? Вижу, он совсем тебя распустил. Такие существа, как ты, должны знать свое место.