Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 29 – Наталья Томасе

Почему она… резонирует?

И это его раздражало. Он ненавидел, когда что-то не понимал.

Лилис смотрела на Сата — на его напряжённые плечи, на сжатую челюсть, на то, как он почти физически отталкивает мир вокруг себя.

— Сат… у меня странный мысли, — тихо сказала она.

Он резко повернул голову.

— Какие?

Она сглотнула, пытаясь подобрать слова. Её голос был ровным, но в нём звучала едва уловимая дрожь.

— Эта планета… она... странная.

Сат нахмурился, но не перебил. А Лилис опустила взгляд на свои руки — они слегка дрожали, и это её пугало больше, чем она хотела признать, и добавила:

— Я… не знаю, что это. Не знаю, как это объяснить. Но я боюсь, Сат. Боюсь, что Голубой Марбл может изменить нас. Всех. Я чувствую это.

Сат молчал. Его тёмные глаза стали глубже, тяжелее — будто он пытался просчитать то, что не поддавалось расчёту.

Лилис подняла взгляд:

— Только не говори Бари об этом. Не хочу, чтобы он подумал, что я трусиха и не могу контролировать то, что не поддаётся логике и алгоритмам.

Она замолчала, и в этой паузе было больше, чем в словах.

— Я говорю это тебе, Сат, потому что знаю: ты поймёшь. И не осудишь. И… если что-то пойдёт не так, ты будешь рядом. Я тебе доверяю.

Сат посмотрел на неё долго — слишком долго для того, кто обычно реагирует мгновенно. Его взгляд был ровным, спокойным, но в глубине мелькнуло что-то… тёплое, доверительное.

Алгоритм, который мог у него активироваться только при совпадении паттернов. Он кивнул — коротко, почти незаметно и обнял её.

— Я не скажу, — произнёс он. — Это останется между нами.

Он обвёл взглядом лес, реку, живой мир, который вызывал в нём внутренний диссонанс.

— Если что-то пойдёт не так… я разберусь. Верь мне. И ты не останешься одна.

Лилис почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло — не алгоритм, не реакция, а то самое новое, непонятное чувство, которое Голубой Марбл пробуждал в ней.

— Эта планета… такое впечатление, она хочет не нового обитателя, а хочет сделать нас чем-то другим.

Она посмотрела на Сата широко раскрытыми глазами, словно сама испугалась своих слов, и прошептала:

— И я не уверена, это хорошо или плохо… но я чувствую, что перемены уже начались.

Xxx

Дверь широко распахнулась, и по тяжелой, хромающей походке Бари узнал БуБу.

— Я куполообразную перегородку поставил, разделяющую легкие и сердце сверху, а брюшные потрошки снизу, — обидчиво, по-детски жаловался он, — так кто-то взял и нитями-нервами связал ее с шейными позвонками. Это я должен доложить сумасбродство.

— А отвязать никак? — Не отрывая голову от огромного экрана, поинтересовался Бари.

— Да если бы можно было, разве бы я пришел? Заново надо собирать каркас.

Бари глубоко вздохнув, поднял голову. На БуБу смотрели уставшие, потухшие глаза. Главному технику даже показалось, что из голубых они превратились в бесцветно-серые.

— Что будет, если так и оставим? — на лице главного конструктора была печать замотанности и недосыпания.

— В принципе ничего, только..., — БуБу замолчал и размял свою шею большой рукой, — только, если заболит в грудине, обитатель начнет лечить всё, что за диафрагмой, а виновата будет зажатая шея. А он, не додумавшись до этого, будет травить себя, поедая неправильные пилюли.

— Ну, раз в принципе «ничего», оставь как есть. Вложим обитателю в голову необходимую инструкцию.