Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 5 – Виктория Ким

Я чувствую, как на дне души что-то еле-еле оживает. Словно в самой глубине ещё осталась крупица сил. И это даже не надежда. Это злость. Злость на эту жизнь, на этот дом, на себя.

Но как только я начинаю думать, что нашла хотя бы малюсенький островок покоя, реальность тут же напоминает о себе.

— Быстрее давай, ссать хочу! — громкий, противный голос невесть откуда взявшегося друга моих родителей пробивается сквозь дверь. Он иногда заглядывает к нам, последнее время все чаще. Так что я совсем не удивлена.

Прикрываю глаза, пытаюсь справиться с гневом, что мгновенно поднимается внутри.

— Так иди в туалет, — рявкаю в ответ, заранее зная, каков будет его следующий аргумент.

— Там твой батя с сигаретой уснул опять! — огрызается. — Мне его тащить предлагаешь, а?

Считаю до десяти. И обратно. Ничего не помогает. Сердце бешено колотится, и меня разрывает от ярости. Неужели это никогда не закончится?

Я быстро заканчиваю свои утренние процедуры, беру расчёску, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, и выхожу из ванной. Колян, сорокалетний алкоголик, сидящий на шее своей больной матери, уже стоит рядом с дверью, с своей обычной щербатой улыбкой, от которой меня коробит. Как-то, после очередной пьяной потасовки у нас на кухне, он горделиво обозвал их «боевыми шрамами».

— Ну, блять, наконец-то, — толкает он меня плечом и вваливается в ванную.

Я рассеянно веду взглядом по стене коридора, откуда проглядывается кухня. Мамы дома уже нет. Видимо, пошла за добавкой к соседям из второго подъезда, которые барыжат самогоном. Как всегда.

Каждый раз я задаю себе один и тот же вопрос: Как после всего этого можно вообще любить свою жизнь?

И без того поникшие плечи опускаются все ниже. Иду к выходу из дома, по пути заглядывая в туалет. Отец действительно уснул на унитазе. Трусы спущены, сигарета зажата в уголке рта. От него разит перегаром и уже въевшимся дешёвым табачным дымом. На секунду мне становится стыдно, но не перед собой. Перед всем миром, который я тщательно пытаюсь держать в неведении о том, что происходит за этими стенами.

С тихим вздохом вытаскиваю сигарету у него изо рта и тушу об пепельницу. Ещё не хватало пожара. Запах в туалете отвратительный, поэтому я тут же прикрываю дверь, стараясь не дышать.

Но всё равно это не стирается из памяти. Никак. Эти сцены, этот дом. Когда-то здесь был уют, было тепло. Я смутно помню те времена, но их хватает, чтобы сравнивать с тем, что есть сейчас.

Очередной раз вздыхаю. Без меня они пропадут. Да, скорее всего, так и будет. Но со мной они тоже едва ли стремятся к исправлению. Даже если я вдруг сорву джек-пот в лотерее. Просто будут дальше медленно гнить, проживая эти деньги. И как быть в такой ситуации?

Как можно быстрее обуваюсь и выбегаю на улицу. Свежий воздух бьёт в лицо, и я вздрагиваю от холода. Весенний дождь мелко накрапывает, холодит кожу. На мне только лёгкая кофта, потому что моя толстовка до сих пор валяется у матери в саду, где она её оставила ещё на прошлых выходных.

Я иду по пустой улице, по влажному асфальту, и капли дождя стекают по моим волосам. Это даже приятно. Этот звук — тихий шелест дождя — заглушает всё внутри. Пустоту, злость, отчаяние. Пусть и ненадолго.

Я справлюсь. Вытащу себя из этой ямы, вытащу родителей. Когда? Я не знаю. Может, после следующего семестра поискать работу получше? Или взять академ? Не знаю. Но я должна что-то сделать.