Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 78 – Ира Орлова, Виктория Ким

Отрываю взгляд от чашки, хмурюсь, чувствуя, как раздражение начинает тлеть внутри.

— Что?

— Что-что?! — она раздражённо машет рукой, будто я тугодум, который не понимает очевидного. — Ты зря сразу ей на глаза попался! Надо было мне сначала её обработать. Спокойно объяснить, что ты исправился, что понял, что совершил ошибку. А потом бы ты вышел, как сюрприз! А теперь она уйдёт, ещё больше надумает, тебя возненавидит, и всё!

Я фыркаю, откидываясь на спинку стула, и тру переносицу, пытаясь сдержать нарастающий гнев.

— Что за бред?

— Не бред! — она давит на меня, голос её уже раздражённый, даже назидательный. — Женщины такие, Серёж, они все такие! Пока не смягчишь, пока не объяснишь правильно, только хуже сделаешь! А ты вылез сразу, как дурак, вот она и взбесилась!

— Она меня уже ненавидит, вы что, не видите? — бросаю я резко, чувствуя, как внутри всё кипит. — Что бы это изменило, Валентина Петровна? Она бы всё равно меня не простила. И знаете что? Она права. Я сам всё разрушил, своими руками. Вы думаете, я сюда пришёл просто так, потому что мне некуда идти? Нет, я пришёл, потому что хотел всё объяснить, хотел попросить прощения, но я даже этого толком сделать не могу!

Она прищуривается, садится напротив меня, скрестив руки на груди, и смотрит с лёгким недоверием, будто я какой-то пациент, которого она собирается препарировать.

— Ну так объясни, раз уж начал. Что у тебя вообще с этой Мариной было? Почему ты всё бросил ради неё? Куда ты вообще полез с этой бабой?!

Я сжимаю зубы, чувствуя, как её слова бьют по больному, но она не останавливается.

— Не начинайте, — хриплю я, но она уже завелась.

— Нет, давай начну! — она подаётся вперёд, её голос становится громче, почти криком. — Ты дурень, Серёжа! Какого чёрта ты вообще с ней связался?!

Я резко встаю, стул скрипит подо мной, но ухожу я не сразу. Что-то внутри ломается. Мне нужно выговориться, выплеснуть всё, что гниёт в груди, как яд.

— Хотите знать? Хорошо! — бросаю ей в лицо, и мой голос срывается от напряжения. — Я ушёл не потому, что влюбился в Марину! Я ушёл, потому что сам не знал, чего хочу! Потому что рутина сожрала мозг, потому что я всё время чувствовал, что только и делаю, что вкалываю, а дома всё равно я плохой! После рождения Сони всё изменилось. Мира была вся в детях, в заботах, в больницах. Я приходил домой, а там тишина, только её усталые глаза и бесконечные списки дел. Я чувствовал себя лишним, понимаете? Как будто я не нужен и только мешаю.

Тёща хмыкает, её губы кривятся в презрительной усмешке.

— И ты решил, что с другой бабой будет проще?

Я горько усмехаюсь, качая головой, и продолжаю, не обращая внимания на её сарказм.

— Да, чёрт возьми, решил! Решил, что если уйду, то станет легче! Что вдруг она будет мягче, проще, не будет требовать, не будет пилить! Марина появилась случайно — работала в соседнем офисе, пересекались по делам, начали болтать. Она была… другая. Лёгкая, весёлая, без этого груза. Я не планировал ничего серьёзного, клянусь вам, просто хотел отвлечься. Но она начала цепляться ко мне, говорить, что я ей нужен, что её сын меня любит. И я… я повёлся. Думал, что смогу быть для них кем-то, что это как-то заполнит пустоту.

— Ну, молодец! — она хлопает в ладоши, её голос пропитан ядом. — Прям победитель по жизни!