Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 54 – Елена Валерьева

--

Наутро я проснулась раньше него. Солнечный свет уже заливал комнату, шторы были приоткрыты, воздух пах нагретым деревом, кофе из соседней квартиры и чем-то еще — мужским, теплым, нашим. Нашим. Господи. Я повернула голову и уставилась на Макса. Он спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свисала с кровати. Волосы растрепались, спина золотилась на солнце, и во всей этой картине было столько тихой жизни, что у меня на секунду сжалось сердце. Не от страха уже. От нежности.

И именно в эту секунду я поняла, что все. Я действительно его люблю. Не потому что он спас меня. Не потому что оказался лучше Матвея. Не потому что рядом с ним спокойно. А потому что с ним мне хочется быть собой до конца. Со всеми шрамами. Со всем прошлым. Со всей болью. И он не пугается. Я осторожно выбралась из-под одеяла, натянула его рубашку, лежавшую на кресле, и пошла на кухню варить кофе. Руки дрожали не от стыда — от странного внутреннего света. Такого, который бывает только после ночи, когда все случилось вовремя и правильно.

Минут через десять Макс появился на кухне. Босой. Сонный. В одних домашних штанах. Остановился в дверях и несколько секунд просто смотрел на меня в своей рубашке. Очень. Долго.

— Доброе утро, — сказала я, делая вид, что прекрасно умею быть нормальной после такого.

— Очень доброе, — ответил он хрипло.

И вот от этого хриплого голоса у меня мгновенно вспыхнула кожа. Прекрасно. То есть теперь я еще и возбуждаться буду от одного его «доброе утро». Жизнь удалась. Он подошел сзади, обнял меня за талию и уткнулся лицом в шею.

— Ты не жалеешь? — спросил тихо.

Я развернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза.

— Нет.

Макс выдохнул так, будто всю ночь держал в груди воздух именно ради этого ответа.

— Хорошо.

— А ты?

Он даже не задумался.

— Ты еще спрашиваешь.

Я усмехнулась.

— Вдруг ты как честный человек теперь обязан на мне жениться.

— Могу и жениться, — сказал он совершенно спокойно.

Я замерла.

— Что?

— Что?

— Ты сейчас шутишь?

— Частично.

Вот гад. Я пихнула его ладонями в грудь.

— Не шути так.

Он поймал мои руки и поцеловал пальцы.

— Ладно. Пока не буду.

Пока. Господи. Этот мужчина однажды точно доведет меня до сердечного приступа.

Мы завтракали медленно. С каким-то дурацким почти супружеским уютом, который и радовал, и пугал одновременно. Словно жизнь опять подсовывала мне то, чего я так долго хотела — близость без надрыва, дом без лжи, мужчину, который не исчезает в другой реальности. Но внутри меня уже поселился страх потери. Новый. Свежий. Логичный. Потому что после Матвея я слишком хорошо знала: счастье не гарантирует неприкосновенности.

— О чем думаешь? — спросил Макс, заметив, как я зависла над тостом.

— О плохом.

— Конкретнее?

— О том, что теперь мне есть что терять.

Он отложил чашку.

— Лера.

— Что?

— Я не он.

Я посмотрела на него.

— Я знаю. Но дело не только в тебе.

— А в чем?

Я вздохнула.

— В том, что любовь делает уязвимой. Снова. А я только научилась стоять на ногах.

Макс протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

— Тогда будем делать так, чтобы ты не теряла себя в любви.

Боже. Вот как у него это получается? Говорить вещи, которые одновременно утешают и бьют в самую суть? Я переплела пальцы с его пальцами.

— А если я не умею иначе?