Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 38 – Елена Валерьева

Я кивнула. И мы пошли. Я чувствовала взгляд Матвея между лопаток до самого угла улицы. Не обернулась ни разу. Только когда мы свернули, дыхание наконец сорвалось. Руки задрожали так сильно, что я уронила крышку от стакана. Макс молча забрал у меня кофе и выбросил в ближайшую урну.

— Прости, — прошептала я. — Из-за меня…

Он резко остановился.

— Даже не начинай.

— Но…

— Нет. Не из-за тебя. Из-за него.

И я, черт подери, поверила. Потому что впервые за очень долгое время кто-то рядом не делал из мужской агрессии женскую вину.

--

После встречи с Матвеем мне стало хуже. Не внешне. Внешне я, наоборот, стала спокойнее. Даже собраннее. Как будто тело окончательно решило, что раз хозяйка все еще не сдохла, значит, можно переключиться из режима «паника» в режим «выживание». Но внутри начался откат. Ночью я почти не спала. Лежала, уставившись в потолок, и снова прокручивала каждую секунду у кофейни. Его лицо. Его голос. То, как он побледнел, когда я сказала «главное — не ты». То, как у меня дрожали руки уже за углом.

Любовь — не кнопка. Ее нельзя выключить правильным решением. И именно это убивало. Потому что я поступала верно, а болело все равно так, будто совершаю страшную ошибку. В три ночи я вышла на кухню попить воды и застала там Макса. Он сидел у окна в полумраке, с ноутбуком и чашкой чая, в старой черной футболке. Свет от экрана делал черты лица резче. Усталость под глазами. Жесткая линия рта. Он поднял голову сразу.

— Не спится?

— Ага.

— Иди сюда.

Без давления. Без лишнего. Просто как факт. Я села напротив. На кухне пахло чаем и ночной тишиной. За окном шуршал редкий дождь.

— Ты тоже не спишь, — сказала я.

— Работаю.

— Врешь.

Он чуть повел бровью.

— Почему сразу вру?

— Потому что ты смотришь в один и тот же чертеж уже пять минут и ничего не делаешь.

Макс посмотрел на экран. Потом закрыл ноутбук.

— Ладно. Поймала.

Я налила себе воды. Пила медленно. Тянула время. Потому что знала: если заговорю, снова полезет все это — боль, тоска, унижение. А я уже устала быть открытой раной.

— Ты хочешь к нему? — спросил он вдруг.

Стакан чуть не выскользнул из моих пальцев. Я поставила его на стол. Очень аккуратно.

— Жестокий вопрос.

— Зато честный.

Я долго молчала. Потом кивнула.

— Какая-то часть меня — да.

Говорить это вслух было почти физически больно. Как будто признаешься в постыдной зависимости. Макс смотрел спокойно. Без осуждения. Без жалости.

— Это пройдет, — сказал тихо.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы не проходило, люди бы не выживали после разводов.

— Очень воодушевляюще.

— Я стараюсь.

Я улыбнулась криво. Потом снова уставилась в окно.

— Знаешь, что самое мерзкое?

— Что?

— Что я ведь вижу его насквозь уже. Вижу, где он манипулирует. Где давит. Где врёт. Где хочет не меня вернуть, а свою прежнюю жизнь. Но стоит ему заговорить со мной этим тоном… и внутри все равно что-то рвется к нему. Как собака к хозяину, который ее бьет.

Макс очень медленно вдохнул.

— Не говори так о себе.

— Почему? Это правда.

— Нет. Потому что собака не выбирает. А ты выбрала уйти.

Я потерла лоб.

— От этого не легче.

— Знаю.

— Я все время думаю — а если бы он не зашел так далеко? Если бы я узнала раньше? Если бы там не было ребенка? Может, мы бы…

— Нет.

Я подняла на него глаза.