Книга Призрачное расследование, страница 35 – Лина Шир

Вы удивительные. Бросить все и ехать – это ваша работа, но как же кофе? Утренний бодрящий кофе?

— Думаешь, что это была она? – вдруг спросил Уоттс, взглянув на Алекса, но ответа тот не знал.

Более того, Ноа уже не был уверен в том, что найдет меня живой. Я видела это в его взгляде. Шанс на то, что спустя столько времени меня найдут в целости и сохранности, был менее двух процентов, а, зная мою тягу к приключениям, и вовсе полтора. Одно дело надеяться, а другое быть уверенным. Ноа не первый год работает в полиции и прекрасно знает, что найти ребенка сложно, особенно если время летит со скоростью света. Я помню мальчишку, которого полиция искала ровно семь месяцев. Его нашли за домом, где он жил, под сливовым кустом. Родной отец избавился от парня из-за того, что тот напрочь отказывался ходить на службу в церковь. Мы с Ноа обсуждали этот случай три недели назад за обедом в кафе.

Когда детектив приехал, Катрина сидела в кресле, обхватив колени одной рукой, а во второй держала сигарету. Алекс никогда не любил это. Он не переносил табачный дым да и в целом старался вести здоровый образ жизни, несмотря на недавние посиделки с пивом в баре и фаст-фуд, которым питался почти каждый день.

— И? Где? С чего ты взяла, что это именно Нора? – Нейтон сразу начал бросаться козырями, чтобы ускорить ход дела.

В отличие от напарника Ноа поспешил в мою спальню, и я вместе с ним. Могу поклясться, что в комнате и правда кто-то был. Кто-то устроил беспорядок, вытряхнул из шкафа все вещи, делая вид, что что-то ищет, или же и правда что-то искал. Могла ли это сделать Лор Хьюстон? Наверное. Но отсюда вытекает только один вопрос – зачем? Следом за детективом в комнату вошли и Нейтон с Катриной. На ней лица не было. Вся эта ситуация настолько ее волновала, что она превратилась в Катрину Принс. В ту самую, которую весь город знал как дешевую подстилку. Раньше я не задумывалась о том, как в такой ситуации не терять лицо. Рядом с Ноа она становилась самой собой, и, кажется, это могло значить только одно – она ему доверяла.

Глупо! Глупо! Глупо думать, что тут была я! Придите в себя! Эй!

Ноа провел рукой по лицу, кивнул Нейтону, надел перчатки и принялся осматривать раскиданные вещи. Он надеялся найти там что-то полезное, но вряд ли оно там есть. Уоттс опрашивал Катрину, а она стояла, оперевшись о дверной косяк, и отвечала, глядя в стену. Ей было плохо, но на удивление она успела переодеться и накраситься. Почему? Наверное, просто хотела показать, что она в норме. Так ли это? Все собравшиеся в моей комнате были в норме? Что есть норма? Возможно, я задавалась этими вопросами потому, что пыталась увидеть их эмоции.

Уоттс помогал не потому, что хотел помочь, нет. Нейтон из тех людей, которые самостоятельно никогда бы не пошли в атаку, но раз его не заставляли, то это могло показаться добровольным решением. Могло показаться, не более. За годы дружбы Ноа и Уоттса у них выработался некий рефлекс: одному плохо – второй поддерживает. Значит и «желание помочь» – рефлекс. Возможно, даже условный.

Катрина, привыкшая к жизни, где мужчины платят ей за ночь, не могла появиться перед ними ненакрашенной. Пусть даже это полицейские, пусть Ноа и Уоттс, но рефлекс играет большую роль. Мы сами не понимаем, как делаем то, о чем нас не просят. Делаем так, как велит разум. Я в силу своего юного возраста даже не представляла, что, сев в машину к знакомому, могу оказаться мертвой спустя пару часов после этого. Я не прислушалась к голосу разума, не сумела спастись, а может, даже и не пыталась. То, что эти трое собрались в одной комнате, не было нормой.