Книга Измена. Прости меня, любимая, страница 13 – Анна Герц

У меня будет другая жизнь. У меня будет яркая и красивая жизнь, и я это твёрдо знала.

Тихомир вышел из заведения, он был весьма нетрезв, голова шла кругом… Всё было, как нельзя хуже.

Медленно он пошел в сторону гостиницы, как увидел проходящую мимо девушку, на ней было короткое платье, простое в цветочек, которое открывало длинные стройные ноги.

Тихомир окинул ее взглядом. Она была красивая, темноволосая высокая. Кровь заиграла в его жилах. Надо же какая красивая…

— Эй красавица! – окликнул он ее.

— Вы мне?

— Девушка остановилась. – Да тебе! – ухмыльнулся он, отдохнуть не хочешь? – Развеешься! Видя, как она побагровела, Тихомир понял что сморозил глупость.

— Ты что охренел придурок? – разозлилась она, – думаешь если с деревни, значит все тут тебя увидели и ноги раздвигать! Я сейчас брату пожалуюсь! С гордо поднятой головой, она зашагала в сторону деревни. Тихомир усмехнулся и последовал за ней. Вот ведь какая…

Особенная. – Стой, я не хотел тебя обидеть! Прости! – Отойдите от меня! – закипела девушка. – Идите вон! Шлюх тут увидали! Она, окинув его презрительным взглядом, зашагала по дороге, а Тихомир тяжело вздохнул. Не так он начал знакомство с деревенскими жителями, ох не так.

* * *

Я бежала что есть силы, вот ублюдок…ненавижу мужиков думают им все можно. Остановилась чтобы отдышаться я только у дома, внутри все кипело. Неужели я правда произвожу впечатление какой-то шлюхи? Или оборванки какой-то? Так противно на душе становится. Хотя, я же отребье, дочка алкашей, точно, а я и забыла…

Зайдя в дом я пошла к холодильнику. Хотелось есть, а ещё неимоверно хотелось быстрее уехать из этой деревни. Забрать бабушку и уехать. Навсегда.

— Ба я дома, ты ела? Бабушка оторвалась от вязания. У неё опять дрожали руки. Опять мои маргиналы родители и их друзья, напугали её. Любимую бабушку, родного близкого мне человека.

— Мать Демида приходила, твой отец ей голову разбил, страшно мне очень, Олеся, как бы беды не было! Как бы органы не пришли, тебе всё таки нет ещё восемнадцати!

— Бабушка успокойся, меня никто не заберёт! – тихо произнесла я понимая её опасения.

— Тебе скоро 18 внучка, правда, я не вечная, Демид любит тебя! Вы многое оба видели, Олеся, послушай меня… Я захлопнула холодильник и пошла к себе. Боль. На сердце была боль. С Демидом я точно не хотела связывать свою жизнь, на то что творили наши родители, мне давно было всё равно, как и на них, а вот то что бабушка не вечная, делало мне больно.

Я очень сильно любила её. Очень.

— Это уму непостижимо! – Алла Анатольевна ходила взад вперёд размахивая наманикюренными ручками.

Я молча смотрела на женщину, отпивая кофе. Совсем в мои планы не входило её видеть, да и разговаривать не хотелось. О чём спросите вы? Конечно не о чем. О чём можно разговаривать с человеком который всегда прав. Правильно. Не о чем.

— Олеся! А почему ты так невозмутимо говоришь о Ритиной беременности?

Алла Анатольевна, как любой энергетический вампир, поняла одну вещь, я её не слушаю, я не её сынок который картинно бросался за каплями от сердца и корвалолом, капал валокордин, вызывал врачей.

У меня болела бабушка и я хорошо знала что такое сердце, но она никогда не была такой актрисой, как мама Мартынова. Иногда я ловила себя на мысли что мне противно с ней общаться, с этой интеллигенцией, деревенщине. Хотя никто из них не знал кто я и откуда такая взялась.