Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 88 – Даша Сенклер

— Игорь, послушай меня! — Я вырвалась вперед, не обращая внимания на наведенные стволы. — Возьми меня! Слышишь? Я пойду с тобой в вертолет. Я — гораздо более ценная заложница. Отпусти ребенка, он тебе не нужен! Забери меня!

Игорь на секунду замер. Он медленно повернул голову в мою сторону, и на его лице проступила жуткая, лишенная смысла улыбка.

— Тебя? — Его голос вдруг стал четким и пугающе спокойным. — Твое время скоро настанет, Арина. Ты следующая. Но сначала… сначала я избавлюсь от этого балласта.

Всё произошло за доли секунды. Времени на прицельный выстрел у спецназа не было — Игорь стоял в тени, прикрываясь Серёжей так, что любая пуля прошла бы сквозь ребенка. Он не стал замахиваться. Просто решил полоснуть лезвием по нежной детской коже, коротким, расчетливым движением.

— Нет! — Закричала я, закрывая глаза.

Но удара не последовало. Из темноты угла, словно из ниоткуда, выросла фигура Геннадия.

Я видела это как в замедленной съемке. Гена выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился прямо в лезвие ножа. Его пальцы мгновенно окрасились алым, кровь брызнула на пол, но он даже не поморщился. С диким, звериным рыком он отвел руку Игоря в сторону.

В другой руке Гены, которую он прятал за спиной, блеснула старая тюремная финка. Один короткий, точный удар снизу вверх — прямо в сердце Игоря. Без колебаний. Без слов.

Игорь охнул. Его глаза округлились, он выронил нож, и его тело начало оседать. Серёжа выскользнул из его ослабевших рук, но Гена, перехватив его окровавленной, изрезанной рукой, прижал к себе, не давая упасть на грязный пол.

— Цель вижу! Огонь! — Рявкнул кто-то из спецназа Виктора. Красные точки лазеров замелькали на груди Геннадия.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — Мой крик перекрыл даже шум вертолета. — Не стреляйте, это мой отец! Сын у него!

Я бросилась к хижине, не чувствуя ног. Артём был впереди меня, он буквально вынес дверь плечом.

Внутри пахло порохом, кровью и чем-то химическим. Игорь лежал на спине, уставившись в потолок мертвыми глазами. А в углу, опустившись на колени, сидел Геннадий. Он тяжело дышал. Его левая рука, которой он перехватил лезвие, была страшно изуродована, кровь текла по предплечью, капая на одеяльце ребенка.

Но он не замечал боли. Он смотрел на Серёжу, который, почувствовав тепло, внезапно затих. На сером, изборожденном морщинами лице Геннадия впервые за всё время появилась улыбка. Настоящая, беззащитная и какая-то детская.

— Внучок… — Прохрипел он. — Живой.

Артём подскочил, бережно забирая у него ребенка. Я припала к ним, ощупывая Серёжу, целуя его крошечные ручки, плача навзрыд от невыносимого, ослепляющего облегчения. Он был цел. Только испуган.

В сторожку ворвались полицейские. Геннадия тут же грубо повалили на пол, заломив раненую руку за спину. Он не сопротивлялся. Только глухо застонал, когда металл наручников сомкнулся на его окровавленных запястьях.

— Уводите его, — скомандовал офицер.

Геннадия подняли. Когда его вели мимо нас, он на секунду остановился. Его взгляд встретился с моим. В нем не было больше того волчьего оскала, не было жадности. Только бесконечная усталость.

— Прости, Ариша… — тихо сказал он. — Не так я всё хотел… Не так. Прости меня, если сможешь.

Его увели в темноту леса.

Я прижалась к Артёму, который крепко держал сына. Мы стояли посреди этого кошмара, под рев вертолета, который теперь казался бессмысленным шумом. Мы победили. Серёжа был с нами.