Книга Кавказ. Брак (не) по любви, страница 9 – Ирэна Солар, Ирина Ярова

Не было шумных плясок, радостных криков, счастливых родственников. Лишь я и свидетель моего позора — Джафар.

— Улыбнись! — приказал Джафар, ледяным тоном. — Мне нужна хорошая фотография.

— Зачем? — удивилась я, не понимая его намерения.

— Отправлю ее твоим братьям, — усмехнулся он, обнажая в усмешке белые зубы. — Не переживай, калым я им тоже уплачу.

— Да будто меня это волнует! — взорвалась я, не в силах сдержать гнев. — Думаешь, я умираю от счастья, глядя на бриллианты в этой шкатулке? Они словно слезы, невыплаканные в моей душе!

Джафар сжал мою руку, причиняя боль.

— А что бы тебя порадовало? — прорычал он грубо.

Я вырвала руку из захвата и усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Чтобы ты провалился в ад!

Джафар рассмеялся, и на его щеках появились ямочки, делая его лицо обманчиво привлекательным.

— Милая моя, я уже в аду. И ты будешь там вместе со мной.

— Не пройдет и недели, и я вернусь домой. А ты продолжай в том же духе — воруй невест. Кто-нибудь пристрелит тебя, словно паршивую собаку.

Джафар мгновенно перестал смеяться. В глазах вспыхнула ярость. Он больно схватил меня пальцами за подбородок.

— Забудь о том, чтобы уйти. Я не дам тебе развод. Никогда. Ты моя. И навеки останешься ею.

Мрачные и по-своему недовольные мы вернулись домой. Тяжелое молчание висело между нами, как невидимая стена. Джафар не проронил ни слова всю дорогу, его челюсть была напряжена, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Я же сидела, скрестив руки на груди, чувствуя, как внутри меня клокочет смесь обиды, гнева и беспомощности.

Стоило нам переступить порог его проклятого дома, я тут же рванула по лестнице наверх, не оглядываясь. Захлопнув за собой дверь комнаты, которую «столь великодушно» выделил для меня Джафар, я повернула ключ в замке с таким остервенением, будто пыталась запереть не только дверь, но и весь этот кошмар снаружи.

Рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы жгли глаза, но я упрямо не давала им пролиться. Плакать? Нет. Это было бы признанием слабости, а я не могла себе этого позволить. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним.

Часы тянулись мучительно медленно. Я лежала, уставившись в потолок, обдумывая свое положение. Теперь я была замужем за человеком, который меня не любил. Украл по ошибке и был вынужден жениться, лишь опасаясь гнева моих братьев. Мысли путались, накатывали одна на другую, не давая покоя. Одна роковая ошибка и моя жизнь изменилась навсегда.

К вечеру голод стал нестерпимым. Желудок сводило от пустоты, а в горле пересохло. Но еще сильнее, чем голод, меня терзало желание смыть с себя посторонние запахи, ощущение чужих прикосновений, и чужие липкие взгляды. Хотелось встать под горячий душ и простоять там вечность, пока вода не смоет не только грязь, но и память об этом дне.

Мне отчаянно хотелось вернуть свои вещи — получить хоть что-то родное и знакомое. Я хотела вернуть свой телефон. О Аллах! Как же мне нужен был телефон! Но пока эта роскошь оставалась недоступной. Джафар запретил мне звонить своим братьям. Он самоуверенно заявил, что сам всё решит, но я лишь скептически нахмурила брови, чувствуя, как внутри разгорается очередная волна возмущения.

Собравшись с силами, я наконец открыла дверь и осторожно выскользнула в коридор. Мягкий ковер глушил звуки моих шагов, и я крадучись шла по длинному коридору. Блуждая по бесконечным переходам огромного особняка, я чувствовала себя неуютно. Высокие потолки, дорогие люстры, картины на стенах — всё это должно было радовать глаз, но меня лишь давило своим великолепием. Это была красота без души, роскошь без тепла. Я чувствовала себя чужой в этом доме.