Книга Кавказ. Брак (не) по любви, страница 16 – Ирэна Солар, Ирина Ярова

В его голосе слышалась неприкрытая страсть, но и какая-то глухая, отчаянная мольба.

— Тогда отпусти… — прошептала я, надеясь, что он услышит в моих словах мольбу.

— Не могу… — простонал он, прижимая меня к себе еще сильнее. — Если отпущу, то останусь совсем один и сойду с ума. Ты этого хочешь, Самира? Хочешь, чтобы я погиб один без тебя?

В его словах была какая-то пугающая искренность, от которой по спине пробежали мурашки.

— Я хочу домой, Джафар. — мой голос звучал жалко и тихо. Мне хотелось вырваться из его объятий, убежать подальше от этого места, от него самого.

— Но ты ведь уже не маленькая девочка, — прошептал он томно мне в ухо, от чего по телу пробежала волна мурашек. — Не за меня, так за другого мужчину тебя бы отдали, Самира. Такова жизнь.

Говоря это, он медленно, словно дразня, задирал мне тонкую сорочку. Я даже не заметила, как, гладя меня по спине, он расстегнул ее, и тонкая ткань сползла с моих плеч, оголяя белую, не тронутую загаром кожу груди. Холод пробежал по телу, словно ледяной ручей.

Заметив это, я попыталась прикрыться руками, но Джафар властно удержал мою руку своей. Его глаза горели нескрываемым желанием, словно он смотрел на самое сокровенное сокровище.

— Нет. Я хочу посмотреть на тебя, Самира. Хочу запомнить тебя такой.

— Нет! — прошептала я возмущенно, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты слышишь, что я тебе говорю, Джафар?

— Слышу, — Джафар жадно втянул носом запах моих волос, словно пьянящий аромат диких цветов.

— И? — в голосе прозвучала вымученная надежда.

— Раздевайся! — прорычал он неожиданно грубо, и во мне вспыхнула ярость.

Ахнув от его наглости, я схватила ближайшую подушку и со всей силы кинула ею в него.

— Ты издеваешься надо мной!

Джафар легко увернулся от удара и расхохотался. Его глаза блестели лукавством.

Потом смех стих так же внезапно, как и начался. Схватив меня за запястья, словно в тиски, он резко притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и по коже вновь пробежала дрожь.

— Ты не уйдешь от меня, Самира! — прошептал он мне в самые губы, обжигая горячим дыханием. — Я тебя зацелую так, что ты забудешь обо всем на свете. Забудешь свое имя, свой дом, все свои мечты. Останется только мое имя на твоих дрожащих губах.

— И не надейся! — возмутилась я, чувствуя, как в душе поднимается волна отчаяния и бессилия.

— Бросаешь мне вызов, красавица! — удивился он, приподняв бровь. Его глаза опасно блеснули, словно у хищника, почуявшего добычу. — Я его принимаю, Самира. Если выиграешь, то завтра же уйдешь отсюда домой.

Сердце пропустило удар, и в груди похолодело. Слова Джафара прозвучали как приговор, вынесенный без права на обжалование. Страх сковал движения, но я не могла позволить ему увидеть мою слабость. Сглотнув ком, подступивший к горлу, я постаралась придать голосу уверенность, хотя внутри все дрожало.

— А если проиграю? — спросила я вкрадчиво, стараясь скрыть дрожь в голосе. Взгляд не отрываясь, смотрел в его темные, как ночь, глаза, пытаясь разгадать, что скрывается за этой маской властности и уверенности.

— Если нет, то останешься здесь навсегда, моей пленницей, моей женой! — повторил он, словно отчеканивая каждое слово. В его голосе не было и тени сомнения, лишь твердость и решимость. Он словно предвкушал победу, уверенный в своем превосходстве. Эти слова прозвучали как клятва, как обещание, от которого по коже пробежали мурашки. Моя жизнь в этот момент была поставлена на кон. И я не знала, что для меня будет лучше — победить или проиграть!