Книга Кодекс недотроги, страница 41 – Алиса Лисова

Мышка сглотнула, поднялась. Кажется в глазах что-то заблестело. Плачет?

Ушла. Выдыхай, чокнутый придурок. Похоже, кому-то пора сбросить напряжение. Или, на худой конец, посетить психолога, таблеточки пропить «Антимышин» какой-нибудь… Сильнодействующий… Экспресс-курс желательно.

— Павел Борисович, всё готово…

Вернулась. Меньше, чем через минуту, Протягивает отчет. Взгляд острый, видно, как располовинить меня хочет. Ещё бы, всю неделю ору на неё ни за что. И хрен знает, как сдержаться. Как бы уволиться не надумала.

— Столкнулась с секретарём в коридоре, она несла как раз, — объясняла она, а я снова оказался неуравновешенным мудаком.

— Ладно. Просмотрю сам.

— Я сегодня больше не нужна?

Чувствую, как хочет побыстрее свалить.

— Нет. Сегодня нет. До завтра, Алиса.

Она было шагнула к двери, потом повернулась и удивленно вскинула бровь.

— «До завтра»? Но завтра ведь… суббота? Выходной.

Ух, мышка… Лучше бы ты бежала отсюда. Вместе со своей шеей, пушком на ней и своими утонченными пальцами.

— Я в курсе, что завтра суббота. А ещё, я в курсе, что завтра конференция, на которую наша фирма приглашена. А вы, в свою очередь, должны быть в курсе, что такое ненормированный рабочий день. Вам разъяснить, что это значит или сами догадаетесь?

— Сама, — процедила она со злостью.

Надо же! Кажется, у мышки зубки прорезаются.

— Вот и прекрасно.

Ушла, хлопнув дверью. Просмотрел отчет. Нихрена не понял и бросил. Чего орал-то тогда? Нет, надо точно с этим что-то делать. В выходные еду в клуб к Роману, снимать стресс старым проверенным способом. Иначе мышке хана. И мне заодно. Ууу, зараза! Прочь! Пошла прочь из моей головы, Лисова!

(От лица Алисы)

Не смотря на то, что Павел Борисович «обрадовал» меня тем, что субботу я проведу не в уютной постельке предаваясь любимым занятиям, а буду таскаться с ним по конференции, я все равно была в предвкушении. С утра ко мне заглянула Надька, чем меня сильно удивила. Я-то рассчитывала, что эта кошка от своей мышки еще долго не отлипнет. Но я была рада ей, потому что кроме доставшего меня до смерти Фирсова, я людей не видела от слова совсем.

— Подъем, соня, — торнадо по имени Надежда едва не снес дверь с петель. — А, ты уже проснулась? Кофе?

— Ага, — ответила я, нехотя заправляя кровать.

Надя хлопотала на кухне. Бодрая какая-то. Даже для неё это слишком.

— Как пообщались? — спросила я, намекая на Романа. Подруга махнула рукой.

— Долго рассказывать. Да и тебя дразнить не хочу. Тебе итак не сладко.

Глубокий вдох. Выдох. Знала бы ты, насколько мне сейчас несладко. И, поскольку скрыть что-то от Нади было сложно, я спалилась тут же.

— Рассказывай, что стряслось, — она грохнула на стол две чашки, тарелку с бутербродами и уселась напротив меня.

— Бесит, — буркнула я. — Кто? Или что?

— Всё. Всё бесит. Работа эта бесит, конференция в субботу ни свет ни заря. Фирсов больше всех бесит.

— А Фирсов то чего?

— Да ничего. Ему как будто вожжа под хвост попала. Ходит, орет всю неделю. Продолжит в том же духе, и я его точно прикокошу. Больной придурок. Я теперь понимаю, почему на этой должности никто долго не задерживался.

Надя задумчиво выгнула губы.

— А мне он нормальным показался…

— Не верь, — вспылила я. — Он — хренов оборотень! У которого ещё и кукуха едет регулярно!