Книга Измена. Уже не больно, страница 52 – Ксения Хиж

Боюсь обернуться и увидеть, что он все еще смотрит мне вслед. … А я и смотрел. Сжимая руль так, что кости белели на пальцах. Следил, как она входит в подъезд, такая хрупкая и такая невероятно сильная, унося с собой частицу моего хладнокровия. Только когда дверь закрылась за ней, я откинулся на подголовник и закрыл глаза, позволив маске упасть. На моем лице отразилась борьба, яростная и безнадежная. Я обманывал себя, думая, что одна ночь ничего не значит. Я обманываю ее, пытаясь быть тираном. Но один несовершенный поцелуй, которого не было, стоит мне дороже, чем все железные принципы.

В квартире меня встречает щуплая бабулька. Удивленно замираю на пороге, я ожидала увидеть цепкого риелтора, с которым переписывалась, договариваясь о встрече. — Это я вам писала, — роняет старушка. — Проходите, осматривайтесь. — Хорошо. — Хочу разуться, но она жестом руки просит не делать этого. — Здесь уборка нужна. Признаюсь честно, фотографии в интернете и реальное положение дел — отличаются. Но потому и цена такая. Вы первая откликнулись, вас и ждала, а так спрос велик. Бабуля, несмотря на возраст, довольно… продвинутая. Смотрю квартиру и немею от шока. Мебель устаревшая. Все в пыли. Окна такие грязные, что ничего не видно. — Здесь же жить невозможно, — развожу руки в стороны. — Как так? — Ну, дорогуша, — усмехается она беззубым ртом. — Зато, считай центр. И цена — таких нет и в помине. Даю вам час на раздумье. А потом приглашаю других. Уверенная, что ноги моей здесь больше не будет, иду в отказ и разочарованно ухожу из квартиры. Иду по лестнице, а перед глазами до сих пор картина: паутина по углам и пыль, мусор, грязь. Запах лекарств и забвения. Отчаяние сжимает горло. Это дно. Полное и окончательное. А на улице упираюсь взглядом в его машину. И не придумав ничего лучшего, иду прямиком к нему. Как магнитом притягивает! Это безумие, саморазрушение, но ноги несут сами! — Я все, — говорю зачем-то, открывая пассажирскую дверь и потирая ладони. — Холодно! Бр-р! Он удивленно вскидывает голову. И чего он тут разлегся? Неужели меня ждал? Эта мысль заставляет сердце екнуть с опасной надеждой. — Вы не уехали? Почему? — спрашиваю, вскинув брови, пытаюсь играть в беззаботность, которую не чувствую. Врунишка! — Как видишь, я здесь. Быстро ты, — отвечает, игнорируя мой второй вопрос. — Садись, довезу до гостиницы. И я сажусь. Хотя вполне могла отказаться. Должна была. Но внутри все ноет от одиночества и тоски, и его присутствие — как наркотик, который на время заглушает боль. Вредный. Смертельно опасный, но такой сейчас необходимый. — Как квартира? — его голос тихий. Спокойный. Чарующий. Он вкрадывается под кожу. — Отличная! — вру зачем-то, глядя в окно на проплывающие огни. — Завтра переезжаю. Хочу поскорее начать новую жизнь. — Сама слышу фальшь. Он молчит пару секунд, и тишина в салоне становится густой, напряженной. — Может сейчас? У тебя же вещей немного? — он не смотрит на меня, но я чувствую его внимание всей кожей. Он знает. Конечно же он знает, что я вру. — Нет, завтра! — отбиваю торопливо. — После работы сразу. Сегодня устала, да и оплачена у меня еще гостиница. Не думаю, что они вернут деньги. — Понял, хорошо, — не спорит, выворачивая на дорогу. Его покладистость злит еще больше. Почему он не давит? Почему не заставляет признаться в провале? Это было бы честнее. Едем молча. Мне неловко с одной стороны, а с другой... Да к черту всё! Чувство собственного достоинства уже где-то там, в пыльной квартире с бабушкой-риелтором. Остался только голый, дрожащий нерв. — Может, поужинаем? — спрашиваю нагло, но мой голос такой сахарный. И мне кажется, что в нем сквозит надежда. Да бред же, нет. — Или к вам на огонек? Что-то у меня депрессия. Вот прямо чую — накатывает. Знаешь, бывает такое, все хорошо вроде бы, а потом «раз» и все катится в бездну.