Книга Измена. Уже не больно, страница 45 – Ксения Хиж

Все собрался провернуть молча. И я тоже помолчу тогда. Хотя мне так неловко и одновременно остро-дико-необычно, что покорно стою, зажатая с двух сторон его руками. А потом происходит то, что выбивает из моих легких воздух. — М-м! — тяну на выдохе с протяжным стоном, закидывая голову чуть назад, вытягиваюсь стрункой. Его губы касаются моего левого соска. А потом языком проходится прикосновения обжигающие, а дыхание напротив слегка холодит. И мое тело сводит судорогой. И истомой. Низ живота резко наливается болью и тяжестью. Крутит спиралью и между ног у меня начинается своя жизнь… Васька мне грудь не целовал. Почти никогда. Раз пятнадцать от силы за все время брака. Ему женская грудь не нравится, он говорил, ему подавай пышные попы, которой к слову сказать у меня тоже не было. Так и жили — я не целованная, без оргазмов, а он всегда удовлетворен. Потому что ласки, как он говорил — не главное. Главное — любовь. Мерзкий! Мысли о нем вылетают тут же к моему успокоению, потому что директор толк в ласках знает. Играет с моим соском, да так нежно и ласково! Мычу, сминая свои губы. Кусаю их, не открывая глаз, потому что… Кирилл Александрович умело ласкает языком мой торчащий сосок, твердый и каменный, и тот отзывается острой болью, а потом как лава ощущение эйфории несётся по телу и застывает на кончиках пальцев ног, которые я поджимаю. — Ой! — выдыхаю снова, и мне хочется вцепиться пальцами в ворох его волос. Он прикусывает слегка, а потом лижет, а потом втягивает его в рот, смыкая губы и, о боже, тихонечко так сосет. И ему нравится, не меньше моего, судя по стараниям. Не вижу причин себе отказывать в желаниях. И с силой цепляюсь за его шевелюру. Волосы на голове коротковаты, и мои пальцы скользят, но я все же нахожу точку опоры и слегка дергаю ему причесон. Теперь стонет и он. И наш стон отталкивается от стен и потолка и кружит по комнате. А меня не то, что кружит, меня колошматит как в центрифуге! — Кирилл! — взвизгиваю. — Александрович! Он мычит и жадно переходит на вторую грудь. Мнет рукой и сминает губами ее. Левую тоже обхватывает, и мои капельки второго размера исчезают в его загребастых ладонях. Если честно, несмотря на происходящее, какой-либо страсти с его стороны я не улавливаю. Не нападает он жадно на меня, не рычит от возбуждения. Все спокойно, чинно, благородно. То ли у него конституция половая и вправду слабовата, то ли он тоже немного сконфужен, как и я. Да и не планировали мы ничего такого! К такому повороту событий ничего и не вело, но вдруг… Кладу ладони ему на плечи. Открываю глаза. Смотрю на него сверху вниз и ловлю себя на мысли, что он идеальный. Он реально как сказочный принц: богат и красив. А я затесалась сюда не пойми каким боком. И это точно не моя история. Я словно картонная фигурка, которую поставили на сцену роскошного спектакля случайно, и мою фигурку вот-вот разоблачат и снесут к чертям собачьим. Робею пуще прежнего. Зажата максимально. Хочу расслабиться, раз уж попала в его руки, но ничего не выходит. Он это считывает. Шепчет хрипло: — Расслабься и давай включайся… — В работу… — добавляю с усмешкой и сжимаю пальцами его плечи. Он вскидывает голову. На его смазливом лице легкая тень усмешки.

А потом… Сгребает меня и валит на кровать. Нависает тут же сверху и медленно, очень медленно опускается на меня. И я тянусь к его губам, но он уворачивается от поцелуя. Вместо этого чмокает меня в шрам на груди — в светлую растянутую ожогами кожу — огромную растяжку, и я жмурюсь от боли. Словно меня только сейчас снова окатили кипятком. — Расслабься, ну же, — просит хрипло. Держит свой вес на одной руке, а второй скользит по моим изгибам. По груди, по талии, по бедру. Если бы мы целовались, я бы точно расслабилась, а так… Всё словно за уши притянуто. Но он возбужден, да и я тоже, чего уж там скрывать. Поддаюсь к нему сама навстречу, обвиваю руками его спину. Хочу спрятаться под грудой его стальных мышц, чтобы он не рассматривал меня больше. Не надо! Голову снова кружит, меня пьянит его близость. Закрываю глаза, чуть шире расставляя ноги. Нет, он все-таки мой единственный шанс на спасение себя. Тяну его к себе ближе, и он опускается на меня всем телом. И снова целует мою грудь, а я всхлипываю от тягучего водоворота, что сжимает мое тело как тряпочку, крутит, вьет веревкой. — Давай уже сделаем это! — прошу и все-таки кусаю его за нижнюю губу. Он мимолетно кусает в ответ и снова уворачивается от настоящего поцелуя. А потом я, не открывая глаз, слышу шелест одежды, что скидывает он с себя. Слышу, как рвет зубами упаковку от презерватива, и пыхчу, когда он раскатывает его по своему члену. Тянет и мою руку, чтобы я помогала, и я не открываю глаз. Трогаю его там пальцами. Какой он мощный. Мамочки! Меня снова парализует. Наверное, со стороны, с мужского взгляда я точно бревно, но мне фиолетово. Процесс запущен! — Ай! — выдыхаю сипло, когда он давит головкой члена, пристраиваясь между моих ног. Я мокрая до одури, все хлюпает, когда он входит в меня на пару сантиметров и снова выходит. Водит, кружит головкой по входу в мое лоно, и я, кусая губы слышу какой-то уж слишком жалобный писк. Почти плач. Кто это хнычет? Да господи, это же я! Разнылась от нетерпения. Вцепилась в него ноготками. Сжалась внутренне до боли. Он входит в меня медленно, опускаясь. Чувствую его хриплое дыхание на мочке уха, облизываю пересохшие губы. Как медленно он меня растягивает. Как наполняет! — Ой! — Что? Больно? — спрашивает, останавливаясь. — Нет же! — хнычу, тяну его на себя. — Мне не больно… И он погружается в меня на всю длину, заполняет собой, а я дышать не могу, лишь рвано выдыхаю маленькими глотками воздуха и вдыхаю судорожно. Кусаю губы, закатывая глаза. Он замирает, погруженный в меня, вскидывает голову. Чувствую, смотрит на мое лицо. Ловит мои вдохи. А потом все-таки мимолетно целует, начиная движение обратно, и тут же снова в меня, и меня скручивает в вибрирующую под ним струнку. Тихо стону, поддаваясь навстречу и подстраиваясь под заданным его бедрами ритм. — Ой, Кирилл… Александрович, ой! — стону тихо. В ответ что-то типа усмешки. А потом амплитуда движений меняется, и он входит в меня как будто бы еще глубже, давя бедрами, что меня разрывает на части. Дрожу уже не только губами, но и всем телом.