Книга Клетка сладкого кошмара, страница 12 – Кира Князева

От этих мыслей я только хмыкнула. Ещё не хватало, чтобы мой мужик подумал, что я истеричка или идиотка. Нет уж, у меня на него были планы. Если он в такой нелюбимой мной позе приносил мне столько удовольствия, что уж говорить о том, когда я добьюсь желаемой.

А я добьюсь. Принципиально. И пусть этот секс будет последним в моей жизни, зато он будет ярким. Всё лучше, чем симулировать и изображать, что хоть что-то чувствуешь, пока Пит пять минут пыхтел сзади.

Не сдержавшись, я широко улыбнулась своему глупому сравнению. Я всегда была какой-то не такой, как все окружающие, «с придурью» — как говорила единственная общающаяся со мной сокурсница. Остальные, видимо, были того же мнения и предпочитали держаться от меня подальше, ещё после первой вечеринки, которую закатили в общежитии по случаю нашего поступления.

Признаться, что там было — ума не приложу, ибо ни хрена не помню, но косые взгляды я ловила на себе пару ещё пару недель как минимум. А спустя месяц за мной стал ухаживать Пит, как это и полагалось хорошим мальчикам — с цветочками, конфетами и посиделками в кафе. Скукота, одним словом. Других вариантов за три месяца не появилось, и я сдалась, переехав жить к нему.

Не скажу, что Пит был для меня какой-то прям ванильной мечтой, но и совсем как подонок до последней нашей сцены себя тоже не вёл. Разве что, периодически пользовался моим уязвлённым положением по части жилья — на второй год отношений я отказалась от комнаты в общежитии, так как жила с ним, и хотела сэкономить деньги на этом. Увы, это стало большой ошибкой.

Чувствуя, что я начала от него зависеть, при наших ссорах Пит часто ставил меня перед фактом: если меня что-то не устраивало — я могла валить на все четыре стороны. Подонок прекрасно знал, что «валить» мне некуда и не к кому. К третьему году отношений я это хорошо прочувствовала это на своей шкуре, поэтому нашла подработку.

Вот только не учла, что я не супергероиня, чтобы тащить на себе разом работу и учёбу. Увы, я быстро сдулась на радость своему парню, который только усилил контроль, как будто я была для него вещью. Просчитался. Всякому терпению приходит конец. А теперь я совершенно одинокая не пойми где, в заключении у какого-то маньяка. Мда.

Стоил мой уход того? Определённо. Ни о чём не жалею. Конечно, в глубине души было обидно, что меня даже искать особо никто не будет. Пит решит, что я просто ушла и заблокировала его в мессенджерах. Знакомая из колледжа обо мне вспомнит разве что вначале учебного года. Оставались только родители… Которым я уже год как звонила от силы раз в месяц, и, если с последнего звонка пройдёт два, вряд ли они всполошатся, логично решив, что их безалаберная дочь просто о них забыла.

Даже как-то погано стало на душе, так разложить, не очень-то я и хороший человек. Да и никому ненужный, по сути… Я поджала колени к груди, блуждая взглядом по своей минималистически обставленной камере.

За мной иногда подглядывали, а иногда — нет. Такой эксперимент я провела на днях, деланно изобразив, что пытаюсь сбежать. Иногда на экране появлялись при этом сухие инструкции, что меня ждёт за такое поведение, а иногда мои попытки оставались незамеченными.

Камера видеонаблюдения точно располагалась над самим экраном, но там её чёрный глазок даже не прятали, а вот где ещё такие были по комнате — мне так и не удалось найти, хотя в их наличии я не сомневалась. Как-то слишком уж круто это всё для поехавшего маньяка. Такая мысль посещала меня всё чаще, но страшно всё равно не становилось. Только любопытно.