Книга Клуб бывших жён. Игра на уничтожение, страница 17 – Александра Ветрова

Когда он вошёл в меня — медленно, до боли осторожно — я вцепилась в его плечи. Ногти оставили следы на коже.

— Больно? — спросил он хрипло.

— Нет. Страшно.

— Чего?

— Что это закончится.

Он поцеловал меня в лоб. Не в губы. В лоб — как ребёнка, как женщину, как единственную.

— Не закончится, — сказал он.

И мы оба знали, что он врёт.

Но в тот момент мне было плевать.

Я двигалась в такт с ним. Теряла себя. Находила заново — в каждом толчке, в каждом вздохе, в том, как его пальцы вплетались в мои волосы, сжимали, тянули — достаточно сильно для удовольствия, достаточно мягко, чтобы не разрушить.

Он кончил первым.

Я следом — с криком, который задушила в его плече.

И мы лежали на холодном полу, на спутанной одежде, среди запаха секса и воска от свечей, которые давно догорели.

— Это была ошибка? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я. — Но я хочу повторить. Сразу. Сейчас.

Он засмеялся. И я поняла, что люблю его.

Не за план. Не за месть.

За этот смех — редкий, как снег в апреле.

Мы уснули там же — на полу, прижавшись друг к другу, накрывшись моим пальто. Я проснулась от того, что чья-то рука гладила мои волосы.

— Который час? — спросила я, не открывая глаз.

— Шесть утра. Ещё темно. Спи.

— Не могу. Холодно.

Он притянул меня ближе. Накинул ещё и свой пиджак сверху. Стало теплее. И теснее. И правильнее, чем было правильно когда-либо.

— Ты не жалеешь? — спросил он в мою макушку.

— А должен жалеть?

— Я не знаю, что мы делаем, Мира. Я знаю, для чего я проснулся сегодня утром — чтобы уничтожить Монику. А для чего я проснусь завтра? Ради тебя? Ради нас? У нас нет "нас". У нас есть месть и постель.

— Достаточно, — ответила я.

— Недостаточно.

Он отстранился. Сег, прислонившись спиной к роялю. В полумраке его лицо выглядело старым. Не морщинами — тяжестью.

— Моника знает, — сказал он. — Она вчера звонила. Спрашивала, где я. Я сказал "на встрече". Она сказала: "С Мирой?".

Я села.

— Откуда она узнала?

— Не знаю. Но она знает. И если ей известно, что мы здесь были, то, возможно, она расскажет Кириллу. А Кирилл…

— Кирилл ничего не сделает, — перебила я. — Он трус. Он будет злиться, но бояться потерять её больше, чем меня.

— Уверена?

— Да.

Я не была уверена.

Но в отношениях с Аскольдом я научилась одному: иногда ложь важнее правды. Потому что правда — это холодный пол галереи в шесть утра. А ложь — его руки, которые снова держат меня, хотя он только что обещал отстраниться.

Мы оделись молча. Молча вышли на улицу. Молча сели в его машину — он настоял, что отвезёт меня домой.

У моего подъезда я задержалась. Посмотрела на него. На тени под глазами. На то, как сжимает руль.

— Зайдешь? — спросила я.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что если я зайду, то не уйду до понедельника. А мне нужно кое-что сделать.

— Что?

— Поговорить с Моникой. По-настоящему. Без планов. Без "Клуба". Я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что знаю всё.

— Она разозлится.

— Пусть. Мне надоело ждать.

— Аскольд, не делай этого без меня, — попросила я. — Вместе мы сильнее.

Он долго смотрел в лобовое стекло. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ты права, — кивнул он. — Вместе. Завтра. В восемь вечера. Ресторан "Север-2". Там, где всё началось.

Моё сердце пропустило… не пропустило, нет — сделало кульбит. Больно ударилось о рёбра и замерло в ожидании.