Книга Замок из золотого песка, страница 79 – Марина Болдова

— Пап, а тебе никогда не хотелось посетить места, где прошло твое детство? – «заехала» я издалека, когда за столом воцарилось дружное молчание.

— Это Луговое, что ли? А что там делать? – удивился Семочка.

— Там дом ваш с отцом, может быть, друзья и одноклассники все еще живут. Могила матери, наконец, – использовала я последний, самый весомый аргумент.

— Друзья, говоришь… может, кто и вернулся в отчий дом, но вряд ли. После восьмилетки пацаны все разъехались, да и местных в школе училось мало. В основном из соседних поселков возили. Даже не представляю, смогу ли узнать кого, старые мы уже, изменились сильно, – невесело ухмыльнулся отчим.

— Нет вашего поселка давно, Семен, – вдруг вмешался Алексей. – Еще в девяностых народ разъехался, когда дорогу строить начали. Поселок снесли подчистую. Дорогу вели как раз мимо моей Чудовки, потом по землям Лугового и дальше – до трассы на Иркутск.

— А ты, значит, домой часто наведываешься?

— Не то чтобы часто… мама и бабуля там на кладбище, за могилами приглядываю.

— А наше кладбище? Цело?

— Да кто же его разорять будет? Вдоль него дорогу и проложили. Те, кто к нам перебрался, ездят на могилы родных.

— И многие из Лугового у вас? – задала вопрос я.

— Да, Леха! Фамилии знаешь, назови, может, и я вспомню, – живо заинтересовался отчим.

— Так… сообразить бы… Тихоновы, у них дочь была малолетка. Этим я свой родовой дом продал. Губановы – старики, померли уже, наверное. Лукинична, не знаю фамилии…

— Трегубова! – радостно вставил Семочка. – С ее дочкой я хороводы водил в восьмом классе. Интересно, где Надежда теперь? Так жива Лукинична?

— Не знаю. Но могу спросить. У меня телефон дочери Тихоновых есть, Полины. Только зачем тебе?

— Мне? И правда, а зачем? – посмотрел на маму отчим. – Этот разговор вон Марья затеяла. Не иначе, про Агафью хочет узнать, да, дочь?

— А вам самим неинтересно, почему умерли ваши мамы? – задала вопрос я.

Братья молчали. «Ну и бог с вами. Вам не надо, а мне – тем более», – решила я и поднялась из-за стола.

За мной встал и Реутов. Мы уже подошли к двери, как меня остановил голос Семочки:

— Лех, может, Марья права, съездить стоит?

— Давай после сороковин мотанемся, мне все равно дела нужно закрыть, мастерскую продать. Покупатель есть, так отдам, не торгуясь. Денег немного предлагает, но в хозяйстве сгодятся – каждая крошка в ладошку. Ты не передумал, чтобы я к вам… может, помешаю?

— Алексей, не сомневайтесь. Дом огромный, дочери нас вниманием не балуют, нам втроем веселее будет, – ответила за мужа мама.

Я, услышав этот разговор, усмехнулась: своего я добилась.

Григорий уже вышел во двор, я нашла его на качелях.

— Присаживайся, – вскочил он, освобождая мне место. Сам сел верхом на узкую лавку. – Поговорим еще?

— Мы разве не все обсудили? – удивилась я.

— Марья, ты почему не сказала, что ремешок, которым задушена жертва, – от сумки твоей сестры? – жестко спросил он.

— А тебя это каким боком? – нагрубила я, разозлившись на его тон – что за допрос?

— Так-то никаким, конечно. Но вроде решили, что не лукавим, а? Или это только меня касается? Тогда извини.

— Ладно, и ты прости. Не собиралась я ничего от тебя скрывать, просто забыла, – примирительно произнесла я. И подумала, что если бы ремешок выкрал сам Реутов, не стал бы он сейчас напоминать мне об этой улике. Или наоборот?