Книга Замок из золотого песка, страница 38 – Марина Болдова

В восьмом классе стал я дружить с одной девочкой. Вот ее мать и поведала мне, что на самом деле мою маму нашли повешенной в тайге. И вроде не сама она. Когда я об этом узнал, бабки уже месяц как в живых не было. С приисков отца я встретил этим вопросом, в ответ тот наорал, что слушаю всякие сплетни. Потом я огреб подзатыльник, на этом все и закончилось. Вскоре я получил аттестат за восьмилетку, а отец объявил, что мы уезжаем в Иркутск, потому что, мол, в поселке такому умнику, как я, делать нечего. Собрались в момент, закрыли избу – и в город. Я в техникум поступил, отец так и мотался с артелью. А в восьмидесятом мы вдруг резко уехали сюда.

— Почему?

— Так решил отец.

Зная деда Никодима, я Семочке поверила сразу. Однако мысль, что для такого спешного отъезда были причины, прочно засела у меня в голове. Деда спрашивать бесполезно, не скажет. А как узнать?

— А как вы познакомились с Амоевым? И кто он вообще такой? Откуда?

— Бедаре Ара Амоев – курд, но приехал сюда из Грузии. Как я понял, незадолго до нас. В Грузии у него остались родители и младшая сестра. Я не знаю, кто дал нам его адрес, но отец явно знал, куда ехать. Бедар поселил нас в старой мазанке его родственников в Камышовке. Работали в его цеху, шили обувь. Почти никуда не выезжали, некогда было.

— Ого! Рабство?

— Я так никогда не думал. Нужна была работа, он нам ее дал. Работников в цеху было человек сорок, и все жили в бараках. Почему нам с отцом была оказана такая честь – жить в отдельном доме, не знаю до сих пор.

— Деда Никодима не спрашивал? Огрести подзатыльник боялся? И сейчас боишься? – с издевкой поинтересовалась я.

— Не шути, Марья. Ударить отец не ударит, слаб уже. А чего зазря его тревожить? Не хочет говорить – пусть. Не важно это. Все хорошо у меня. У нас с твоей мамой – счастье такое мне бог миловал. А отец… жить-то ему сколько? Ну, еще лет десяток. Пусть командует до смерти, не исправить его. Только срок сокращать – почувствует, что больше не во власти, сразу помрет.

— Ладно, Семочка, прости… Только объясни, почему Реутов считает, что у тебя нет дружбы с Амоевым? Вы поссорились? А причина?

— А он у меня невесту увел! – по-детски хихикнул отчим. – Понравилась мне одна его работница, Алия, – в соседнем цеху джинсы строчила. Начали вроде хороводы водить, дело к свадьбе. А Бедар возьми да женись на ней вместо меня! На самом деле я сейчас рад, что тогда остался холостяком. Так дичком и прожил, пока маму твою не встретил.

«Что-то тут не сходится… Не то имел в виду Григорий, когда намекал на их вражду», – подумала я, но упрекать отчима в лукавстве не стала.

— В каком году Амоев женился?

— Сейчас соображу… мне было двадцать пять, значит – в восемьдесят пятом. А что?

— Сын сразу родился?

— Нет… у них с Алией долго не было детей. Когда родила, не скажу, но умер Ишхан в пятнадцатом, лет двадцать с небольшим ему было. А за год до его смерти Бедар закончил строительство клиники. Думал, вылечить его от наркотиков сумеют. Не успели. Гриша и про сына рассказал?

— Да. Хотел, чтобы я пожалела его хозяина – мол, вот что тому пришлось пережить. Ну, и чтобы поняла, что не такому уж плохому человеку он служит.

— Пожалела?

— Посочувствовала. Пережить своего ребенка – ужасная трагедия. Но больше мне жаль мать парня.