Книга Замок из золотого песка, страница 106 – Марина Болдова

— Я не могу вам этого рассказать. Это не моя тайна. Могу утверждать одно – отца нет в живых, он действительно погиб в тайге.

— Ты обязана рассказать, Марья! Петр – мой брат!

— Марьяша, Манана права, – вдруг вступилась за нее мама. – Я тоже хочу знать, откуда у тебя крестик отца.

— Хорошо. Вы когда уезжаете в Грузию, Манана?

— Планировала в начале следующей недели. Пока я остановилась у Бедара.

— Обещаю, что до вашего отъезда я отвечу на ваш вопрос. Простите, пока не могу, – продолжала я твердо настаивать на своем.

Забрав оба креста, я попрощалась и поторопилась уйти. Мне нужно было связаться с Сикорской. Но перед этим я должна была дождаться информации от Реутова о Коновалове.

Я устроилась за столом в гостиной и положила перед собой оба крестика. Только сейчас стали заметны различия. Во-первых, крест отца был на пару миллиметров длиннее. По-разному выглядела и виноградная лоза – на кресте Мананы она казалась более объемной. Работа была явно ручная, но крестики изготовил один и тот же мастер.

— Марьяша, мне ты тоже не можешь ничего сказать? – мама присела рядом и дотронулась до моей руки.

— Прости.

— Ладно… Тебе в город нужно? Отобедаешь?

— Мам, меня ждут… не спрашивай пока ни о чем, хорошо? И не обижайся. Я поеду. Завтра мне на работу, так что днем не ждите.

Я поцеловала маму в седую макушку, погладила по плечам и, прихватив крестики, направилась к выходу. Такси я уже вызвала, но выйдя во двор, с удивлением увидела Реутова. Он и Семочка что-то оживленно обсуждали, но замолчали одновременно, едва заметив на крыльце меня.

— Я тебя жду, в город поедешь? Подвезу, – предложил Григорий.

— Ладно, если есть время.

— Есть. До вечера свободен. По дороге поговорим.

Я сделала круглые глаза, осторожно кивая на отчима – молчи, мол. Но Семочка уже подозрительно смотрел на нас обоих. Зная, что от его расспросов уйти будет не так легко, как от маминых, я торопливо чмокнула его в щеку, и, схватив за руку Реутова, повела к воротам.

И тут вспомнила о записке Алексея.

— Пап, подожди, – я вернулась к Семочке. – Не стала при посторонних говорить – вот, возьми, нашла в комнате Алексея, – я протянула ему записку.

Я молча ждала, пока он ее прочтет. На лице отчима сначала отразились удивление и растерянность, но уже через минуту он недовольно нахмурился.

— Дурак Леха. На кой мне его угрызения совести. Мне брат нужен! – наконец выдал он. – Ладно, поезжай, дочь. С этим совестливым олухом я сам разберусь.

— Едем к Сикорской, – буквально приказала я, когда Григорий завел двигатель. – Ты понимаешь, что долго скрывать от родственников эту историю с крестом я не смогу? Наша задача убедить Аду Серафимовну, что имя ее мужа никак не пострадает, если правильно подать информацию о том, что случилось в тайге.

— Ты, Марья, предлагаешь соврать?

— Не соврать, а немного подправить то, о чем написал профессор. Совсем необязательно упоминать о том, что он нашел все украденные моим отцом украшения… черт… это что же, выходит, я тоже дочь вора?! – дошло до меня наконец.

— Почему тоже?

— Только недавно жалела Семочку. Хотя он совсем не комплексует по этому поводу. Я никогда не наблюдала у него теплого отношения к Никодиму. Так, слушался его по привычке, заложенной с помощью тумаков еще бабкой Агафьей в раннем детстве. Говорят, сильной колдовкой была. Травами и заговорами лечила. Я иногда смотрю на Ваньку и понимаю, что мужики к ней не просто так липнут, тут явно магией попахивает. От прабабки способности, что ли, передались?