Книга Кольцо блаженной Августины, страница 99 – Марина Болдова

— Лев как-то сказал, что они с братом его совсем не помнят. Он исчез из их жизни. Говорил зло, обвиняя…

— Возможно, его нет в живых. Я завтра сделаю запрос… Подождите, а когда умерла мать Дашевских? Кто их воспитывал?

— Борис и Лев были уже взрослыми. В две тысячи четырнадцатом родился Миша, я решилась и позвонила Ирине Яковлевне, подумала, что неправильно скрывать от нее внука. Чем она-то виновата? Женский голос ответил, что та умерла два года назад.

— Куда ты звонила? На домашний номер?

— Нет, на мобильный. Я уже знала, что квартира их продана.

— Почему не позвонила, когда разыскивала Льва?

— Потому что Лев всегда подчеркивал, что Ирина Яковлевна никогда не примет меня! У ее подруги дочь…

— Откуда у тебя ее номер? – перебил Игорь, с болью глядя на Августину, которая едва сдерживала слезы.

— Лев дал однажды! Я с ней созванивалась, нужно было отнести какой-то сверток, я уже сейчас не помню. Договорились о времени, я принесла, отдала, ушла! Все! Это что, так важно?!

— Все, Авгуша, успокойся. – Игорь подошел к ней и обнял за плечи. – Прости, слишком много вопросов по этому семейству. И кто, кроме тебя, ответит? Прости…

На самом деле были еще вопросы, но не к ней. Жив ли сбежавший из страны Марк Дашевский? И где он сейчас? Знает ли, что оба сына мертвы? Общался ли с женой? И, в конце концов – кто ответил на звонок Августины на мобильный Дашевской? Возможно, дальняя родственница…

— Номер Ирины Яковлевны у тебя сохранился?

— Да, в справочнике старого телефона. Сейчас принесу.

Пока ее не было, все трое молчали.

— Телефона нет на месте. – Вернувшаяся Августина выглядела растерянной, а Калашин тут же насторожился.

— Где он лежал? Когда ты его доставала в последний раз?

— В секретере в спальне. Новый у меня три года, тот хранила из-за справочника – там много старых номеров. Иногда доставала зарядить, чтобы аккумулятор… Подожди, в тот день, когда встречалась со Львом, телефон точно был на месте! Я поставила его на зарядку, решила Мишке отдать – он давно просил. А Лев на встречу опоздал на полчаса… Неужели у него был ключ от квартиры?! И зачем ему мой телефон?!

Ольга молча ждала, что еще скажет Тамара Ивановна, но та, задумавшись о чем-то своем, смотрела в одну точку. Ольга проследила за направлением ее взгляда и поняла, что та едва ли понимает, что пристально рассматривает посуду за стеклом горки. Наконец Астахова оторвала взгляд от стопки тарелок – из оцепенения ее вывел звук льющегося в чашку кипятка.

— А ты не поделишься, как Евгений оказался у тебя дома? – задала она вопрос, а Ольга с удивлением отметила в голосе нотки ревности. «Ого! Обаяние Орловского действует на дам любого возраста и положения. Похоже, Тамара Ивановна неравнодушна к нему», – подумала Ольга, припомнив и нежный взгляд, каким та одарила Евгения при встрече, и легкое прикосновение к его плечу.

…Так было и в школе. Обаяшка Женечка был одинаково ласков и с ровесницами, и со старшеклассницами, и с учительницами. Те, что помоложе, вызывали его к доске томным голосом, журили ласково и никогда не ставили оценок ниже четверки. А Ольга ревновала его ко всем оптом.

— Он мой одноклассник. Я вам о нем рассказывала. Отец моего неродившегося ребенка. В быту он Орловский. Сын продажного прокурора и легкомысленной особы, сбежавшей из семьи с любовником, – неожиданно со злым сарказмом ответила она. – А явился он сюда без приглашения после восемнадцати лет отсутствия. Надеюсь, больше его не увижу.