Книга Кольцо блаженной Августины, страница 85 – Марина Болдова

— А? Нет, не храню. Не знаю, ничего не знаю…

— У кого, кроме вас, были ключи от входной двери?

— Ни у кого…

— За свои услуги вы брали наличными? Деньги в сейфе?

— Да… сейф… наличные… ну, конечно!

Калашин бросил взгляд на трясущиеся пальцы Биргера, набирающие код на панели сейфа, и вспомнил вдруг Аллу. Невольно покачав головой – как могла такая шикарная женщина влюбиться в Биргера, он едва сдерживался, чтобы не предложить тому помощь – он уже трижды неправильно набрал цифры. Наконец, сейф открылся.

— Все на месте. – Биргер вынул небольшой ящик, показал Калашину. В нем лежало несколько тысячных купюр.

— Это все?

— Деньги я сдаю каждый день в банк! – с вызовом произнес Биргер. – И плачу налоги!

— Хорошо, я понял. В кабинете Дарьи Городец сейф имеется?

— Нет, зачем же? – искренне удивился Биргер.

Да, грабители не взяли ничего – ни денег, ни дорогую оргтехнику. Испортив картины, учинили разгром и ушли. Вопрос – нашли, что искали?

Калашин был почти уверен, что искали кольцо Августины. Но кто? Кто еще в курсе, для чего оно нужно? Ключ, который действительно открывает доступ к ценностям, или кольцо ценно само по себе?

— Мы закончили, Игорь Сергеевич, уезжаем. – Эксперт щелкнул замком чемоданчика.

— Да, хорошо. – Калашин вновь повернулся к Биргеру. – Иосиф Ильич, насколько близки вы были с братом вашей жены? Что вы знаете о кольце Самуила Бенца? Когда вы узнали, что Августина – ваша дочь?

Игорь с удивлением наблюдал, как медленно меняется цвет лица Биргера – от песочного до багрово-красного. Как тот суетливо начинает искать что-то на столе, перебирая по одной разбросанные вещи – на краю стола выросла стопка из нескольких папок, двух журналов, толстой книги и блокнота. Все было уложено по размерам пирамидой. Ручки и цветные фломастеры Биргер выстроил в ряд, опять же от самого короткого маркера до остро отточенного карандаша. Наконец, постучав по крышке ноутбука согнутыми пальцами и любовно погладив его, хозяин кабинета сел в кресло. Калашин терпеливо ждал, когда тот успокоится.

— Да, Самуила я знал уж точно лучше, чем все его родственники вместе взятые! – с пафосом произнес он. – И ненавидел его всей душой!

— Были на то причины?

— Мы любили одну женщину. Но он был на ней женат, а мне оставалось лишь изредка любоваться ею, вдыхать ее запах, ловить взгляд, мечтать о близости… Вы не поймете! Когда есть только мгновение, чтобы понять, что вот оно, настоящее, а вслед за этим испытать такое отчаяние, что тебя опередили, увели из-под носа. Конечно, Самуила я возненавидел! Он мне мешал, я был готов на подлость. Нет, я ничего не предпринимал, ругаю себя до сих пор! Я ждал, сам не зная чего. Это было помешательство, да-да, и не смотрите на меня с таким… презрением! Я сам себя презираю! Семь лет! Семь лет лихорадки, боли и страха. Самуил догадался обо всем сразу, еще в тот день, когда я пришел к нему домой, чтобы выбрать подарок маме. С этого дня двери его дома для меня были практически закрыты.

— Что произошло через семь лет? Разлюбили? – Калашин посмотрел на него с сомнением.

— Встретил Аллу. Она пришла подавать документы в университет, где я читал курс лекций по математике. Самуил был с ней, ему ничего не оставалось, как нас познакомить. Боже, какое у него было лицо! Его буквально перекосило! А Аллочка… Девочка влюбилась сразу, слушая меня с открытым ртом. А я заливался соловьем – мысль, что через нее я смогу попасть в семью, легально встречаться с Тасей, пришла мне в голову тотчас. Конечно, жениться на Аллочке я не собирался!